Пули для прокурора. Продолжение жесткого детектива

Бывший зэк затаил обиду на прокурора, выследил, где и с кем она живет, запомнил распорядок дня, а затем устроил дьявольскую по своей задумке игру. Уже однажды побывав под судом и следствием, новоявленный киллер хорошо усвоил правила конспирации, не наследил с отпечатками – дверь подъезда Громова открывала сама изнутри, заранее позаботился о путях отхода – тех двух-трех минут, пока я сообразила, что за странные хлопки с утра пораньше звучат в подъезде и спустилась вниз, ему вполне хватило для исчезновения.

Таким образом, вполне вероятны три версии случившегося: один из фигурантов по ныне находящемуся в производстве или только что переданному в суд делу; освободившийся из заключения бывший «подопечный»; наконец, кто-то из женщин, не поделивших с Громовой одного мужчину.

Мне было известно только об одном мужчине, Баеве, но у прокурора за ее жизнь могли вполне быть и другие контакты.

Остановившись на этих трех версиях, мы с Писаревым договорились действовать сообща. В воскресенье я решила отправиться снова к Ирине, потолкаться там – будет много народа, стоит послушать разговоры сослуживцев, знакомых, друзей, любая мелочь может натолкнуть на тайну двух выстрелов.

В понедельник я запланировала встретиться с Сиротиным, следователем прокуратуры Михайловой, попросить его помочь по первым двум версиям. Пименов обещал по своим каналам связаться в эти дни с судейскими, со службой надзора за освободившимися из мест лишения свободы, словом, каждый шел своим путем, договорившись встречаться ежевечерне для координации действий.

Версию о ревнивой женщине я оставила за собой, объяснив журналисту, что Ирина как дочь может что-то знать об увлечениях матери, но раскрыться сможет только мне. Понимая это, журналист особо и не возражал. Наш поздний обед или ранний ужин закончился, когда на улицы уже опустилась ранняя январская вечерняя мгла. Писарев отвез меня домой, галантно проводив до самой двери моей квартиры – «Не хочу больше терять сегодня еще одного друга», – объяснил Алексей.

Чтобы не обидеть хрупкого корреспондента, я не стала язвить по этому поводу, а только поблагодарила его и молча чмокнула в щеку.

– И только? – вопросительно посмотрел Алексей на меня.

– Пока да. Но ты не теряй надежду! – заверила я моего провожатого.

Глава третья. Разброд и шатанье

Зайдя в свое убежище (мой дом – моя крепость, англичане правы!), я устало опустилась в кресло в зале. События последних суток вымотали меня.