Рыбка, где твоя улыбка? Исповедь раздолбая – 3

Помню, завуч так тупо на меня смотрел, что я сделал морду лопатой. Типа, не разбираетесь в кинематографе – нечего тогда и пялиться.

В общем, весь вечер я порожняком трещал камерой с засвеченной пленкой. Бухие учителя мне позировали, танцы танцевали, обещали магнитофон мне купить, чтоб кино было со звуком. Бордель этот происходил в актовом зале, и я спрятался на сцене за кулисами – дух перевести. И наткнулся на учителя физкультуры Арнольда Константиныча и учительницу химии Светлану Викторовну, которая была… почти без ничего.

Арнольд подтянул штаны и схватил меня за шкирку: «Что, сучонок? Снял кино?» И напрасно я пытался доказать ему, что камера трещит очень громко – я бы не смог ничего снять незаметно. Но у физкультурника, по ходу, дикая смесь эмоций не дала ему… здраво мыслить. Ну, как же – во-первых, водки напился, во-вторых, кайф я ему обломал. Да еще без штанов в кинохронику попал.

Вырвал Арнольд у меня многострадальную кинокамеру – и разлетелась бедолага об стену на мелкие составные части.

Сам я отделалася пинком.

Как я потом узнал, физкультурник получил выговор от парткома, и у него из зарплаты вычли стоимость кинокамеры. А ко мне до самого окончания школы ни одна душа не подходила с комсомольскими поручениями.

Ремень как средство формирования личности

Нда. Уж. Как-то с утречка ровнял свою бороденку. Естественно, в зеркало глядел. Размышлял. Ну и рожа у тебя, Егоров… Натуральный советский армейский кирзовый сапог третьего срока носки.

А, чтоб не впасть в расстройство и депрессию, поспешил себя утешить: «А зато тебя вон скоко девок любило!» И тут же во избежание умственных взбрыков переключился на другую тему.

Воистину, все возвращается на круги своя. Прошло пятьдесят пять лет – и опять я в Германии, костылями груши околачиваю. А был ведь когда-то первоклассником в четырехклассной школе при советском посольстве в ФРГ (ГДР тогда еще отдельно была). Вот жизнь была тогда! Уже в том возрасте я ухитрился столько косяков напороть.

А расхлебывали их – папа с мамой. Не то, что сейчас…

Я не знаю, кто научил меня читать в пять лет. И почему никто не смотрел – какие книжки я читаю. Но в результате я чего-то развивался так шустро, что папаня меня, бывало, разглядывал с пристальным любопытством.

Уже в том возрасте я начал лезть туда, куда меня совсем не звали. Был в посольстве один сотрудник по имени Армен. Как я понимаю теперь, он был армянин.