Знаки судьбы. Сборник рассказов

Они обе устали и уснули до самой Москвы, одна – привалившись к плечу, а другая – на груди (ох и отсидела же она мне ноги за два часа езды :)). А я был счастлив, последний раз в жизни обнимая любимую.

Вот и Москва. «Привет – привет! До скорого…» Но это «скорое» так и не наступило. Далее были выпускные экзамены, распределение на работу в разные города… Через пару лет все мы переженились и встретились снова только через 40 лет после того похода.

У всех троих оказались любящие мужья и жёны, и по паре детей на каждого – уже взрослых и женатых.

Жизнь удалась? И лишь старая фотография всё стоит перед глазами и зовёт туда, где ещё всё было возможно!

Обман

Он сказал ей: «Давай, я тебя обману!

Нос наставлю, иль, может, чуть-чуть натяну

И развешу, где надо, лапшу по ушам,

И глаза отведу… и по кумполу дам!»

«Нет, – сказала она, – подожди пять минут,

Я полы подмету, чтоб везде был уют,

Чтобы не было здесь пауков по углам,

А тебе я пока постирушечку дам!»

Так прошла нечувствительно тысяча лет.

Только пыль за окном,

Да под вечер – обед!

Маленькая судьба

Она приехала из Нижнего Тагила и поселилась в нашей квартире – дальняя чья-то родственница. Худощавая девушка, мечтающая стать актрисой. С утра она уходила в парикмахерскую, затем на поиски режиссёра. Была зима, возвращалась она замёрзшая и пила горячий чай.

Потом уходила в свою комнату. Сразу же из-под её двери начинал дуть страшный сквозняк – она на ночь открывала все окна настежь.

Зима в этот год была суровой. Но она не могла спать в духоте. На кровати тоже не могла спать – спала обычно в голом виде на коврике на полу между двух простынок, чтобы не было жарко и душно. К утру тело её от мороза всё застывало и не гнулось, поэтому она не могла одеться. Она выходила, завернувшись в простыню, под которой спала, и деревянными шагами шла в ванную, включала горячую воду и отмокала, возвращая гибкость телу.

Потом пила горячий чай и уходила опять на поиски режиссёра. Наконец, режиссёр был найден, и она уехала на съёмки.

Полгода её не было.

Затем она опять приехала и снова поселилась в нашей квартире. К тому времени у меня как раз был промежуток между жёнами, и она спросила, не согласился бы я на ней жениться – для того чтобы найти порядочного режиссёра, ей нужны были время и московская прописка. Тот режиссёр, с которым она ездила, оказался весьма непорядочным и так и не снял её ни в одной сцене.

Я был неделикатен – и она уехала.