Книга первая. Стихи

На нем можно увидеть

Только смутный набросок увиденных грез.

Я закрыл книгу жизни и чувствую холод,

Слишком много в ней было давящей тоски,

Но не так уж все плохо, ведь я еще молод.

Мне всего двадцать пять, все еще впереди.

Маразм

Разум выцвел от дрязг и ненужных ироний:

Я сломавшийся гвоздь, подлежащий замене,

Гладиатор оставивший жизнь на арене,

И печальной шарманки, унылые стоны.

Затерявшись в потоке людских поколений,

Я встречаю с надеждой закат своих дней:

Может там хоть одна из рожденных идей,

Для кого-то окажется целью стремлений.

На дне бокала

Кривое зеркало бокала

Покажет нас во всей красе:

Лицу придаст черты оскала,

А телу склонность к полноте.

Наружу вылезут обиды,

Напрасный гнев захватит власть

Над разумом. Забрав все силы,

Покуролесит жизнью всласть.

А может все иначе будет:

Из глубины восстанет стыд.

Его с усердием утопишь,

Во всем виня обрыдлый быт.

Но утром, при любом исходе,

Ты проклянешь бокала суть,

Когда разрушит разум своды,

Кувалдой пробивая путь.

Клетка

В мыслей потоке лишенный свободы,

Ты обречен на пути повторений:

Нет ни идей, ни амбиций, ни рвений,

Ни сил, чтоб покинуть гнетущие своды.

Эта тюрьма не имеет границы,

Здесь оказавшись, ты станешь обычным,

Тем, кто так хочет назвать себя «личность»,

Но знает, что он лишь узор, а не спицы.

Печаль

Скажите друзья: где найти мне спасенье

От цепкой печали, мой мозг поразившей,

Что бурным потоком веселости скисшей,

Сочится к мечтам, заражая сомненьем.

И музыка, та, что всегда выручала,

Не в силах избавить меня от хандры.

В душе раздается лишь вой пустоты,

А раньше небесная лира звучала.

Шаблонностью мыслей меня угнетает

Весь мир, и от вируса нет панацеи,

Подайте, хоть кто-то, мне руку идеи,

В которой мечта новым цветом играет.

Я сам не уверен, что стало причиной,

Возможно, я многого слишком желал,

И шанс быть счастливым не раз упускал,

Увлекшись, красивых картин, героиней.

Светоч

Души моей светоч – зачахший огарок,

Так слаб, что не в силах и тени отбросить.

Как солнце он был всеобъемлюще ярок…

Его раздарил я всем, кто не попросит.

За щедрость свою я плачу троекратно,

В сетях одиночества новым уловом.