Сколько жизней у Чайки

– Да? – и тихое счастье затрепетало в душе – ее оценил сам Мастер, который обычно был скуп на похвалы.

– Хорошо! – добавил он. А его «хорошо» стоило дорого – она знала это.

– Ты неплохо справляешься с ролью, – продолжал он. – Хорошо работаешь, честно. Молодец, Аня.

– Я или моя Нина Заречная? – вдруг спросила девушка. Мастер немного помолчал, о чем-то думая, перевел взгляд на нее, улыбнулся.

– Ты органична, убедительна, я тебе верю.

– Мне или моей Чайке? – настаивала она. Мастер стал серьезен.

Он мгновение подумал и спросил:

– Запамятовал, тебе сколько лет?

– Восемнадцать! Уже целых восемнадцать!

– Восемнадцать, – задумчиво повторил он. – Как тебе это объяснить?…

Он долго молчал, глядя куда-то мимо нее. Взгляд этот был отрешенным, сосредоточенным, в его глазах отражались неведомые фантазии, образы, которые тот себе представлял. Потом Мастер снова мягко заговорил:

– Понимаешь, Аня, Чайка – она другая. Большинство актеров играют себя в обстоятельствах, предлагаемых ролью, и только один из сотни, может быть, из тысячи перевоплощается, создавая образ.

Но это вершина, на которую забраться нелегко. Скажу честно – дано это не каждому. Ты свободно существуешь в истории и декорациях, придуманных Чеховым, неплохо работаешь, выкладываешься, ты молодец! Еще будет несколько репетиций, мы доработаем некоторые сцены – думаю, получится достойная работа. Все будет хорошо, я доволен тобой… А, Чайка… Она немного другая. Ну, это уже…

Напоследок улыбнулся и откланялся, а девушка осталась одна.

Она была потрясена.

Чайка другая! – все звучали его слова. – Немного другая. Она не создала образ! Чайка находится от нее на недосягаемой высоте. Где-то на небесах она машет белыми крыльями, кричит, ненадолго опускается над озером, хватает свою добычу, но снова ускользает. Я Чайка?! Я не Чайка! Я Аня – девушка, которой восемнадцать лет! Так вот почему было так легко? Я что-то упустила, не создала роль! А до премьеры оставалось всего две недели, после которых останутся – «молодец, хорошо, неплохо»… и обязательные аплодисменты, как же без них.

В театре без них не бывает. Все у тебя хорошо! – эти ужасные слова теперь преследовали ее. – Она немного другая. Я не Чайка!… Не Чайка!… Не Чайка!… Значит, нужно начинать все с самого начала, – поняла она. А еще поняла, что надевала на себя эту роль, словно платье. Она делала из Нины себя, а нужно было делать все наоборот. Нина другая… другая… другая…, – стучало в висках.