Мортал

Но там, на Складах, при ломком свете от допотопного динамо можно было, не торопясь, полистать полуистлевшие страницы огромных, как столешницы, фолиантов или послушать сливающийся в единый литургический мотив бой старинных часов, свезённых сюда со всего Света. Старые Вещевые Склады были самым настоящим царством антиквариата. Это Меч присоветовал Эмигранту наведываться сюда «для психотерапии». Сейчас уже многое подзабылось, а тогда, на месте привычного времени, перед Эмигрантом образовалась вдруг огромная чёрная дыра, грозившая поглотить вместе с ним не только мир материальный, но и мир его духовных ценностей.

Кажется, «самолечение» не дало побочного эффекта? Теперь Эмигранту требовалось последнее усилие, чтобы окончательно вырвать себя из цепких лап депрессии, но ему по-прежнему чего-то не хватало. Пытаясь вспомнить, что именно, Эм напряг свою память, как делал это всегда в своё отсутствие, и вдруг снова увидел Мечтателя перед собой;

– Меч?

– Держи! – сказал Мечтатель, протягивая Эму Чистый Лист Бумаги, на нём снова отпечаталось ключевое слово.

– Сам понимаешь! Никаких аналогий не провожу… – Мечтатель глубоко затянулся горьким сигарным дымом, так что, глядя на него, Эмигрант вдруг невольно сам закашлялся:

– Не тяни Меч, говори! Но Меч! Этот Меч, как всегда, лишь молча улыбался в ответ, – ну, точно! Что-то случилось, да?

– Не паникуй! – Мечтатель расстелил перед ним пожелтевший от времени лист бумаги современного формата А-4, был он весь исчиркан детской рукой и все эти каракули светились, будто отслаивались от поверхности, и если долго смотреть на них, то они становились похожими на нейронные связи в мозгу у человека, словно пучки, часто пересекаемые поперёк другими красными линиями.

– Сможешь прочесть? – спросил Мечтатель, улыбаясь.

Эм пожал плечами и неуверенно произнёс:

– Ну, я попробую…

Вздохнул.

– Хорошо! Начнём вот отсюда! – Меч пальцем ткнул в самый центр листка и нейронные линии, прижатые им, закрутились спиралькой, наподобие пружины в часах, – чего не хватает…ну? Эм смотрел, раздёргивая веки, но ничегошеньки не видел.

Ему вдруг стало обидно до слёз, что он, бестолочь, не может разобрать таинственных символов, закрученных спиралью. Похожее чувство неловкости ему доводилось уже испытывать однажды на сеансе у гадалки, когда, окончательно изуверившись в благосклонности судьбы по отношению к её благоверному, жена уговорила Эмигранта пойти вместе с ней для снятия порчи, как она считала.