Мортал

Испугавшись слегка, Эм решил отвернуться к огню, делая вид, что он занят, а сам стал кочергой ворошить прогоревшие поленья, побуждая красные стайки искр вспыхивать над очагом. Но Меча несло покруче Бендера! Раздвоившись окончательно, он теперь в четыре руки размахивал за столом, а его две головы на шее, похожей на дрожащую рогатину, по-меньшей мере смотрелись абсурдно.

– Разве, этот благословенный огонь, что согревает нас во время нашей беседы, не является ярчайшим примером унифицированного подхода в объективном анализе окружающих нас реалий? Обращаяь к кому не понятно, Меч выглядел более чем странно.

Эм вопросительно посмотрел на Риса, но Рис был тоже невозмутим, сменив широкий флейц на острый колонок, он принялся им увлечённо прописывать в центре холста какой-то странный объект, похожий на комбинацию разбитого яйца, вытекающего из расколотого надвое куба и словно распарывающую их сбоку летающей тарелки. В это время ходики на стене пробили ещё один час израсходованного времени, а Эму было неловко ощущать себя простым человеком, оказавшемся среди, мягко говоря, неземной богемы. Мысль расшевелить как-то эту парочку посетила его давно, но Эмигранту никак не удавалось нащупать повод, верный ход, и он сидел напротив камина, временами даже боясь пошевелиться. Меч что-то говорил, Рис как-то реагировал, и только Эм сидел, сжавшись, словно ёж, ловя каждый звук, каждый шорох. Пятница на МП была сродни священной корове и тоже имела статус неприкосновенности. Это был единственный день недели, когда, чтобы не происходило под крышей этого дома, это следовало принимать если не с юмором, то по-крайней мере, спокойно. Пребывание на МП дело не простое, вроде трудового стажа, только обретаемого его резидентом за более короткий период времени. Но за сколько здесь один день идёт на самом деле, за два? За три? А, может, за год? Следя за всем, что присходит в комнате, Эмигрант не упускал возможности поразмышлять немного о ситуации; – «Тары-бары!» Сильного лишают инициативы действий! Почему?»

– Я не силён в теологии! – вдруг отозвался Мечтатель из-за стола.

Оторвавшись, наконец, от своего двойника, он тоже подошёл к камину и сел на табуретку рядом с Эмигрантом, придвинувшись поближе к огню, он развернул свои ладони над угасающим теплом, всё время сжимая и разжимая их; – в «Книге Без Названия» сказано, что когда человек лишается права выбора, то его ведёт сам Господь!

– Но для чего? – голос Эма прозвучал еле слышно, в нём было полно отчаяния.