Мортал

– По воду, за водой… Я хотел сказать, что бражка сделала своё дело, а у нас сегодня не Татьянин день!

Теперь все уставились друг на друга, готовые рассмеяться. Кажется, последняя реплика Меча возымела действие и ему больше не пришлось призвывать свою немногочисленную аудиторию к внимательному прочтению нетленных тезисов о дискутируемом бессмертии.

– Почаще перечитывайте «Книгу Без Названия!» Конечно, Эм, ты вправе сесть на берегу реки, безучастно глядя на её течение, но тогда ты увидишь вечность лишь в отрезке твоего собственного представления о ней лишь от излучины до излучины, так сказать, от одного поворота судьбы до другого, а… – тут он вдруг умолк, что-то стало спихивать его с табуретки, поскольку его другая половина, хулиганившая за столом, стала обиженно тянуть к нему свои руки.

– А ты говоришь, кинь в него чем-нибудь! – но Рис не возмущался, а скорей сочувствовал непутёвому двойнику Меча, – Меч, помнишь год тому назад? – Рис вытер кисть и отошёл от станка, выискивая глазами место где бы притулиться.

Но вместо того, чтобы ответить, Меч вдруг стал пунцовым, словно чем-то подавился, задыхаясь, он схватился руками за горло и стал с табуретки валиться на пол. Эм бросился ему на помощь, но Рис решительно преградил ему дорогу:

– Не надо! Мастер знает, что делает!

– Да что тут у вас происходит? – Эм был бледен и напуган, но Рис и сейчас сохранял спокойствие, он спокойно подошёл к столу, молча допил постакана браги и преспокойненько уселся напротив, спокойно глядя как тот с пеной на губах корчится на полу.

Итак, двойник Меча за столом корчил плаксивую физиономию и тянул к нему руки, и, несмотря на то, что рот его тоже был закрыт, речь Меча словно бы текла сама собой, как река, о которой шла речь. «Хочешь ощутить её динамику? Тогда войди в неё!» – призывал Мечтатель, вернее, голос его.

– Давай, давай! – Рис стал подбадривать его, смеясь, а Эм стал грести прочь от этого места, будто сидел в лодке и управлялся вёслами.

– Это будет последний пласт информации, полученный нами в процессе познания жизни на рубеже её бессознательного восприятия! – слова Меча сами разносились по комнате, но концентрируясь как бы в одном конкретном месте.

Плыть Эму было легко, одно его движение руками покрывало расстояние, равное примерно двум ширинам комнаты, как эта. Его заплыв был похож на полёт во сне, только это не было парение в облаках, скорее медленное проваливание вниз, в тихую безразличную бездну.