Мортал

Про себя Эмигрант называл всегда Мечтателя Чудотворцем. Наблюдая, как тот денно и нощно кроптит над своими Чистыми Белыми Листами, он всё больше проникался к нему уважением. Было видно невооружённым взглядом, что Мечтатель не принадлежит к числу адептов оккультных наук. Мечтатель был также чист, как его Белый Лист Бумаги. В отличие от ясновидящих, Мечтатель никому и ничего не предсказывал никогда, он лишь предписывал нуждающимся их собственные фантазии и те со временем становились явью. «Самое страшное, – не уставал повторять Мечтатель, – это проснуться однажды утром и ничего не увидеть на чистом листе бумаги!» Потом вслед за Эмигрантом на МП приехал Музыкант.

Он просто не мог не приехать, так как (и это был неоспоримый факт) не смотря на всемирную глобализацию, господин Эмечхумуз, а не его Высочество Смерть Всеродная, продолжала править этим миром. Сразу было видно, что этот парень был старой лабухской закваски и тоже явно неземного происхождения, весь в диезах да бекарах, да с прочими специальными штучками типа «берлять», «лабать» и «кочумать». Забавный малый! Иначе, как объяснить его способность извлекать из ничего волшебное нечто, что способно было завораживать внимание огромного числа поклонников? Ясно, что подобным талантом могли обладать только избранные. Эмигрант всегда завидовал музыкантам. Он почему-то был всегда уверен в том, что, скажем, такие люди, как математик Лобачевский и музыкант Римский-Корсаков, являются людьми одной творческой обоймы, «сливками» своего рода! «Хорошая музыка – это как высшая математика – она тоже завораживает людей своими странными формулами!» – часто говаривал он. Ещё он утверждал, что, хотя музыка и состоит из невидимых нот, но достаточно только протянуть свою руку, чтобы нащупать их в воздухе, мол, хорошо, когда их сразу набирается на аккордик-другой. К сожалению, Музыкант недолго гостил на МП, но к счастью для него самого, настоящие музыканты, вообще-то, народ более востребованный, чем остальные. Особенно, такие уникумы, как Музыкант! Как назло, той осенью его акустическая красавица «Герберт Кёхнер» перестала строить по ладам, и он, страдавший от абсолютного слуха, вконец отчаявшись, решил навсегда податься на заработки в старую добрую Англию – родину современных роковых(здесь – музыкальный рок) тенденций. Музыка была его живописью, его жизнью, фальшивые же звуки делали её просто невыносимой.