Веницианские каникулы. Venise Expériences

– Ага, не забудь в брачный контракт включить ежедневную глажку и уборку. Молоденькая такого вахлака как ты не потянет. Лучше найди себе пожилую энергичную вдову.

– Нет, не смогу, – морщится Артур, – Слишком сильна во мне любовь к прекрасному.

Я доглаживаю его пожитки и насильно выпроваживаю за дверь. На часах полдвенадцатого. Завтра мне рано вставать, меня ждёт страшно важный для будущего всего человечества пересчёт кушеток и табуреток. Из-за вероломного вмешательства этого друга человека мне не удаётся отдать должного тоске по Фредерику.

А мне так хотелось завернуться в её холодные объятия, выжать пару-тройку слезинок за перечитыванием старых писем, посетовать на несправедливость мадам Судьбы. Ан-нет ушла тоска, не дождавшись достойного приёма, забрала с собой хилый запас слез и конвертик с упрёками, адресованный Всевышнему. Зато одиночество пробралось в закрывающуюся за Артуром дверь, скинуло одёжку и вытянулось на кровати, зазывно преоткинув край одеяла. Перед тем как присоединится к нему, я просматриваю почту. Послание от Марко мгновенно выделяется из общей массы. Он пишет, что все время думает обо мне и очень хочет, чтобы я приехала в Венецию. Удовлетворённо хихикая, я забираюсь на кровать. Почему бы, собственно говоря, и нет? Возьму несколько дней за свой счёт, прицеплю к выходным, получится целая неделя в наиромантичнейшем городе Европы. С нормальным мужчиной. Не зацикленном на работе роботом. К тому же, говорят, итальянцы – лучшие в мире любовники. Вот и будет случай проверить. «Ага, а потом потрать остаток жизни на сравнение с остальными 247 национальностями», шипит одиночество, самовольно останавливая пульт на канале для взрослых. Я послушно просматриваю короткий порнофильм с незамысловатым сюжетом и, слившись воедино с верным одиночеством, постепенно засыпаю.

Парижскую рутину точно описывает известная фраза «mеtro, boulot, dodo[8 - метро, работа, сон]», позаимствованная когда-то из поэзии Пьера Беарна. В полной версии к этой звёздной тройке присоединялись ещё бистро, окурки и зеро.

Очевидно, с ускорением ритма жизни у современных парижан времени на выпивку и перекуры не осталось. А зеро пугало духом безысходности, за счёт чего тоже было скинуто с воза повседневности. Остались три верных коня, которые и тянут этот воз день за днём. Я являю собой одного из многотысячных его пассажиров. Серое, шелестящее эскалаторами клокочущее недовольством тащащихся спозаранку на службу толп, доставляет меня к месту назначения.