И в зеркале моём, и в зазеркалье… Стихи и проза

Тебе нехитрый ужин сотворю

и приглашу к столу, а не к застолью,

и, поделясь с тобою хлебом-солью,

не нагружу тебя своею болью,

а выслушаю исповедь твою.

Не попрошу ни славы у тебя,

ни почестей, ни благ и ни признанья,

лишь одного – коснись своим дыханьем,

коснись, не награждая, а любя…

«В неожиданно-странном наитии…»

В неожиданно-странном наитии

поняла я в свой скорбный час:

разрушает не ход событий,

мыслей ход разрушает нас.

«Взять неожиданно билет —…»

Взять неожиданно билет —

прочь все помехи! —

и ранним утром в Петербург

одной приехать.

По строгим улицам пройти,

всмотреться в лица,

и с городскою толчеёй

безмолвно слиться.

И, затерявшись меж людей,

попутных, встречных,

вдруг ощутить себя – на миг! —

живой и вечной,

коснуться медленной рукой

оград чугунных…

И мир вокруг – как под смычком

тугие струны,

и меж струящихся колонн

плывёт неспешно

колоколов вечерний звон —

смиренный и мятежный.

«Ах, зеркало, мой пробный оселок…»

Ах, зеркало, мой пробный оселок

лукавых взглядов, озорства, кокетства,

с самим собой

извечный диалог,

с самим собой

безмолвное соседство.

Ах, зеркало, прозрачная страна,

стихия отраженья, погруженья,

где сквозь тончайший

флер воображенья

живого сердца

тайнопись видна.

Ах, зеркало, мой ревностный двойник,

свидетель всех случайных превращений,

самосожжений,

самообольщений —

ты мне откроешь

истинный мой лик?

Твоих границ пленительный овал

мне так же дорог, как любой осколок.

Ах, зеркало,

души моей привал,

твой век стеклянный

хрупок и недолог.

Но знаю – там, во глубине стекла,

есть память, что жива и неустанна…

Прошу —

не закрывайте зеркала,

когда я быть

меж вами перестану.

«На третьей по счёту от солнца планете…»

На третьей по счёту от солнца планете,

на нашей Земле, как понятно любому,

рождаются самые чудные дети…

Да разве могло быть у нас по-другому?

Смешные и милые наши создания —

таких не отыщешь во всём мироздании.

Родные кровиночки мамины, папины —

родные до боли, до каждой царапины…

Они полежат в разноцветных колясках,

потом, не минуя ни слёз, ни ушибов,

они дорастут – до стола и до сказки,

до первых свиданий и первых ошибок.