И в зеркале моём, и в зазеркалье… Стихи и проза

Решаю, что раб ты, и будешь ты – раб…

А принц ты – сошлю в нувориши…

Я сам в исполнение привожу

любые свои вердикты…

Решу – и смиреньем тебя награжу,

а нет – необуздан и дик ты.

Никто предо мною не исполин.

Лишь я – повелитель, лишь я – властелин!»

Не буду, характер, бороться с тобой,

чтоб выиграть этот бессмысленный бой.

Бороться с тобой? Проиграешь – с е б е.

С е б е п р о и г р а е ш ь в неравной борьбе.

…Светает за окнами. Время вставать.

На столике рядом – перо и тетрадь.

Раскрою её – и по чистой строке,

чтоб слабой надежды ничем не спугнуть,

пройду, различая сквозь темень свой путь…

Омою ладони в прозрачной реке,

что видится-чудится мне вдалеке,

на берег присяду… Но всюду – одно:

зовущее, тёмное… Бездна иль дно?

Но в том-то, быть может, и выбора суть:

принять свой характер и – не утонуть…

Диагноз смертельный один только – Жизнь.

Держись за характер. Как можешь – держись…

P.S.

Но знаю (хоть редко об этом я вслух…) —

есть нечто сильнее характера… ДУХ.

К картине художника Малевича

Им – тяжело. Им тяжела их плоть:

их каменно свисающие руки,

глаза, отяжелевшие от муки

под веками, что как созревший плод

вот-вот опасть – и навсегда! – готовы…

Они – толпа, где каждый – только овен…

Точнее – стадо, где пастух – нужда,

безвременье и голод, и вражда

с собой и миром, к ним что глух и слеп,

что им – не дом, а тёмный хладный склеп…

Но им, живым, чей безотраден путь,

с пути того не суждено свернуть…

Судьбы своей ничем не побороть —

и потому так тяжела их плоть,

опущен взгляд и тяжелы их руки,

и замер дух, и неизбывны муки,

и новых сил ни в чём не обрести,

и взгляда от земли не отвести…

Немного софистики

Не знаю я,

куда меня несёт,

когда

в неведомую Лету кану я…

Но знаю твёрдо,

что во всём есть всё,

хоть есть во всём

и сущностное, главное.

«Не к живому плечу, а к дереву…»

Не к живому плечу, а к дереву

припадая, ищем опоры мы.

Всё, что нам изначально вверено,

оговорено нами, оспорено.

Мы спешим… И в неведомом беге

от себя, от себя убегаем…

Лето… Осень… И вот уже снеги

на плечах наших медленно тают…

И так долго всё длится и длится,

что морщинисты стали лица,

что глаза от тоски потускнели,

свет не видя в конце туннеля.

Он – куда, этот бег с ускорением?

Он – откуда? От сотворения

мира, разума, рая, ада ли?

Мы бежим.