И в зеркале моём, и в зазеркалье… Стихи и проза

А что, если… если больше никогда – ни строки? Вот она, тайная эта и неиссякаемая тревога…

Нет, я уйду от неё, уйду, сбегу… ну, хотя бы в свои ранние стихи… «Язычница я, грешница, земная…»…

…Язычница я. Грешница. Земная.

Я босиком по стеклышкам ступаю.

И ничего, не укололась даже.

И продолжаю – медленно и дальше.

Я только родилась. Мне так немного нужно.

Я только родилась. Вот – шаг. Еще шагну.

Навстречу – солнце, яркая игрушка,

к нему ладони медленно тяну.

А это – море, голубая зыбка.

Я вышла из него вот только, днём.

А этот камень – первая ошибка:

я посижу минуточку на нём.

И отдохнув, я зашагаю вдаль,

как с колыбелью, попрощавшись с морем, —

чтоб расшибить коленки, встретить горе,

побегать с прыгалкой, узнать на вкус печаль.

И чтоб понять, как мало, мало знаю

у мудрости на вечном берегу…

Но – грешница, язычница, земная,

опять по острым стёклышкам бегу.

«Девчонка в промокшем платьице…»

Девчонка в промокшем платьице

ловит весенние градины,

смеясь от счастья и холода,

подбрасывает их ладошками…

Скажите, какого цвета

бывает на свете радость?

Скажите, её руками,

наверно, потрогать можно?

«Бумаги лист —…»

Бумаги лист —

и эта ночь моя!

Быть может,

счастье нарисую я…

Не вспышку, нет,

а мягкий отсвет, искорку,

и солнца диск —

ещё не высоко,

и девочка,

нелепая, как искренность,

по росным травам

ходит босиком.

Странное чувство вызывают эти ранние – неужели мои? – стихи… Как же не похожи они на те, что рождаются во мне сегодня. Но только ли годы – между ними? Не просто годы – целая жизнь… Из прошлого пришедшие стихи… Язычества вчерашнего штрихи? Сквозь толщу лет пробившийся родник? Иль… Истины теряющийся лик?

Материнское биополе

Зачем мы в этот мир пришли?

Чтобы пройти с в о е й стезёй

от лона матери родной

до лона матери-земли…

Перед рождением

– Мама, – подумала она, – я хочу к тебе, мама.

Мама не ответила. Не все мысли можно расслышать.

– Я хочу к тебе, мама, – она присоединила к своей просьбе легкое прикосновение.

Мама лежала и думала о чем-то явно постороннем.

– Мама, – повторила она настойчивее, – я хочу к тебе, хочу к тебе.

Мама перевернулась на другой бок, никак не отреагировав. Тогда она стала толкать маму. Толкать и толкать…

Мама улыбалась, но позы не меняла.