И в зеркале моём, и в зазеркалье… Стихи и проза

Одно лишь вызывала досаду: «Девочка… Они все считают меня маленькой…» В этом «все» она впервые объединила в своем сознании мать и Евгения. Объединила с обидой, словно провела черту между ними и собой.

…Она резко вскочила с постели и побежала в ванную умываться. И во время завтрака, и по дороге в школу, и на уроках она думала об одном: «Всё, хватит. Я люблю его. Люблю. И я уже не ребенок. Сегодня я пойду к нему домой… Вот так-то, Женя, Женечка, Евгений. Ты увидишь, что я уже взрослая».

ЕВГЕНИЙ посмотрел на часы – было семь тридцать вечера.

Они договорились встретиться в семь, но Саны не было. Позвонить ей? Нет, решил, подожду. Давая ему телефон, Сана предупредила: «Только на крайний случай». Но сегодняшний день на крайний случай никак не походил.

Он вдруг различил её – вдалеке, в толпе прохожих. Не пошел навстречу, а остановился и стал ждать. Она мягко, медленно приближалась к нему – милая, тоненькая, чуть смущенная его взглядом.

– Извини, у Тины что-то случилось на работе, и она ушла в ночную смену.

Я помогала ей собираться.

Он смотрел на Сану и видел, что она встревожена. Нет, не из-за сестры, – в этом он почему-то был уверен.

– Что мы сегодня делаем? Ты не хочешь куда-нибудь пойти? Может быть, на концерт…

– Нет, сегодня мы только гуляем. – В её словах была непонятная ему напряженность.

Вечер был непохож на остальные. Сана не подхватывала шуток, не иронизировала. Он чувствовал – она думает о чём-то своём.

– Ты сегодня такая серьезная, – сказал он, – я тебя даже немного побаиваюсь.

Впервые за вечер она рассмеялась: «Я себя тоже боюсь».

Позже он проводил её до дома, простился.

– Нет, – сказала она, – сегодня я провожаю тебя.

– Хорошо, – легко согласился Евгений, – а потом я тебя.

– Посмотрим, – она засмеялась снова. Они дошли до его дома и быстро, словно предупреждая возможность отказа или иного поворота событий, Сана попросила:

– Мне хочется чаю, – и насмешливо пригрозила, – не смей мне возражать.

Они пили чай и слушали музыку, разговаривали.

Включить танцевальную музыку он почему-то не решался. Он понимал, что Тины нет дома и Сана не торопится. В нём нарастало смятение, страстное желание обнять, прижать к себе эту девочку и вместе с тем – страх: «Что же это я, она ведь совсем ребенок! Нет, я не обижу, я не могу её обидеть…»

Сана сидела тихо, почти присмирев под его взглядом. Но смирение было только кажущимся. Она была вся – ожидание. Только ожидание.