Павильон роз. Игра воображения

Он умел смешно рассказывать, шутил.

– Тебе сколько лет? – спросил он.

Когда Василиса ответила, с улыбкой сообщил:

– А мне тридцать шесть.

Василису поразили его интеллект, умение говорить о живописи, об архитектуре – о том, в чем она не разбиралась. Внешне он был абсолютно обыкновенным человеком, на которого она бы не стала обращать внимания. Среднего роста, рыжеват и бледнокож, склонен к облысению. Черты лица довольно мелкие и невыразительные. Глаза светло-зеленые или зелено-серые.

На широком лбу – целая компания горизонтальных морщин. Когда он разговаривал, часто они собирались в «гармошку».

На следующий день Борис Борисыч поздоровался с ней на работе приветливо, хотя он по-прежнему был очень занят, но теперь смотрел на Василису одушевленно, внимательно.

– Пообедаем вместе, – как-то предложил он.

Борис Борисыч кивнул на ее соглисие и, казалось, тотчас забыл о ней. Василиса толком не знала, что входило в обязанности заместителя директора компании, но поняла, что эти обязанности неплохо оплачивались: обедать Борис Борисыч повел ее в очень приличное кафе, куда Василиса никогда не заглядывала, питаясь взятыми из дому бутербродами.

За обедом он увлеченно говорил об искусстве, о литературе, интересовался Василисиными пристрастиями.

– Ты что предпочитаешь? Русскую классику, зарубежку, фэнтэзи, сказки?

– Из сказок я уже выросла, – укоризненно сказала Василиса. – Люблю кое-что из классики, кое-что из современной прозы.

– Я иногда читаю детективы, под настроение, особенно в дороге. А люблю Фейхтвангера и особенно Пруста.

– Совсем не знаю этих авторов, – призналась Василиса.

– Тебе Пруста читать, пожалуй, рановато. Не понравится. А Фейхтвангера почитай. «Гойю», например. А как ты относишься к Достоевскому?

– Я не могу сказать, что люблю Достоевского, но «Идиота» и «Братьев Карамазовых» прочла с интересом. Оторваться не могла. Наверное, я не все в них поняла, но мне понравилось.

Я в книге живу, представляю все себе до мелочей, и, если перечитываю, словно вижу знакомую картину… В романах Достоевского мне скучны религиозные рассуждения. У него герои экзальтированные, с надрывом. Все время друг другу исповедуются, как в церкви. А вместо духовника – Федор Михайлович…

– Достоевского многие не любят. Прежде всего, из-за жизненных мерзостей, которые он вытаскивает изо всех углов и заставляет тебя на них смотреть.