Армия жжот. Дневник офицера Советской армии

В обед прибегал домой и мы сразу же предавались любовным ласкам, потом наскоро обедали и опять ласки и опять я опаздывал на развод после обеда. И так каждый день, каждую ночь.

Уходя в наряд и сутки не видя жену-любимую, я страдал, мучился. Но, зато после наряда мы предавались любви с удвоенной силой.

И вдруг стоп. Стоп машина, поезд дальше не пойдет. А когда пойдет, завтра? Через три дня? Через неделю? Но ответа нет!

Армейский анекдот.

«Прапорщик спрашивает бойца:

– О чем ты думаешь, глядя на кучу кирпича?

– О пиз… е, тов прапорщик

– Почему?

– А я постоянно о ней думаю.

.»

Может кто-то и улыбнется над этой шуткой, но мне было не до смеха. Потому что для меня это был не анекдот, а суровая, правда, жизни.

С каждым днем состояние мое ухудшалось, я стал нервным и раздражительным. Офицеры постарше, кто пережил уже такое, смотрели на меня с сочувствием и пониманием. Кто-нибудь скажет вот проблема, вышел из дома, повернул «налево», а там их…

Не все лейтенанты после окончания училища получают распределение в Москву или областной центр.

Почему? Потому что не у всех отцы генералы, а Родина, которую надо защищать, не из одной Москвы состоит. Точнее совсем не из Москвы состоит.

Представьте себе отдельно взятый дивизион в степях Самары. Солдаты, офицеры, их жены и дети, всего примерно 80 человек. Все это за колючей проволокой в три ряда. В пяти бараках:

Четыре ДОС (Дома офицерского состава). Один барак-казарма.

Выход за «колючку» для офицерского состава с письменного разрешения командира по выходным дням.

Рапорт подается заранее, в рапорте указывается цель выхода.

Офицеры-холостяки бегали в деревню тайком, прикрывая друг друга, придумывая всяческие мыслимые и немыслимые легенды. Но им было проще, им надо было обмануть одного командира, а он, вспоминая свое холостяцкое прошлое, любил обманываться.

Но мне -же пришлось бы обманывать еще и жену.

А тут без вариантов. Она стала подозрительной и недоверчивой.

– Где был?

– Куда ходил?

Как собака на сене.

Сама не дает и от себя не отпускает.

***

Прошло почти два месяца моего воздержания. Я смотрел на жену и вместо той веселой, жизнерадостной со спортивной фигуркой девчонки, ради которой я готов был на всякие глупости – ходить по перилам моста, залезать в окно по водосточной трубе на четвертый этаж, она превратилась в сварливую толстую тетку, с утиной походкой и как «Измаил», неприступной со всех сторон.