Армия жжот. Дневник офицера Советской армии

Я до сих пор не понимаю, как можно жрать все заморское, а своих родных отечественных производителей «гнобить». Но, видимо, политика такая, они же ведь там наверху избранники народа, о народе заботятся.

***

Ровно в 7.30 машина повезла детей в детский сад, в школу, затем на хлебозавод.

Я «старший машины». Еду и в окно таращусь: кругом бабы молодые, и все в чулочках, в джинсах тоже конечно попадаются, но жопами виляют все, просто загляденье.

Я как в кино попал, на эротический сеанс.

Офицерские жены собираются на лавочке, кто в шинели мужниной, кто в «стартовке».

Проходишь мимо: « здрасте, здрасте,» форма и форма.

А тут просто порнуха.

Проезжая мимо продуктового магазина, я вспомнил про сникерс, обещанный жене. Попросил водителя подождать.

Забежал в магазин. Покупателей нет, за прилавком скучающая продавщица лет двадцати пяти.

Я стал разглядывать ассортимент, выискивая заветный сникерс, но глаза мои съехали и уставились на продавщицу, я опять направил свой взгляд на полки с товаром, но глаза отказывались искать «заморское чудо», они хотели видеть продавщицу.

Вдруг ангельским голоском она произнесла:

– Мешок сахара не поможете принести со склада?

Я, дикий лесной человек, «йети», только в форме, кивнул головой. Это означало «да».

Она пошла по направлению к двери в глубине прилавка. Я обошел прилавок, и мы очутились в тускло освещенной комнате, заставленной мешками.

Продавщица прикрыла за нами дверь, прошла вперед, наклонилась и стала очень внимательно изучать ярлык на мешке.

Голые ляжки и показавшиеся белые трусы из-под халата, повергли меня сначала в шок, потом все мое нутро затряслось. Я резкими движениями расстегнул шинель, китель, скинул все это и шапку прямо на пол, подскочил к ней сзади, схватил за талию, резко развернул, бросил на мешки, навалился на нее и двумя руками залез под халат, стал стягивать эти белые трусы, совершенно не отдавая себе отчета в происходящем.

Любой человек скажет – это изнасилование, а юрист добавит статья 117, часть первая.

Но продавщица взглянула на этот неприкрытый криминал иначе.

Она уперлась мне одной рукой в грудь, ладонью другой руки зачем-то закрыла мне рот и громко прошептала:

«-Тише ты, дурак, трусы порвешь, дай я сама».

Как только я увидел мохнатый треугольничек, сознание помутилось, это был выстрел в висок, голова перестала понимать реальную действительность, тогда командование на себя взял мой «маленький друг».