На краю ночи

Она посмотрела на меня каким-то виноватым взглядом и тихо сказала:

– Понравилось! Очень… Но, понимаешь, мы встретились в плохой, очень плохой период моей жизни…

Подошел официант и принес две рюмки коньяка и оливки… Она взяла свою рюмку и посмотрела на меня…

– Лехаим?

– Лехаим!

Мы выпили, взяли по оливке… Я смотрел на нее и думал, какая она все же удивительная… Эта ее какая-то детская непосредственность и естественность обескураживает, особенно когда она говорит совершеннейшую глупость с какой-то детской убежденностью на лице…

– Оказывается, как сказал наш руководитель театра, по глазам можно легко узнать, правду человек говорит или нет…

Я не мог поверить, что она это серьезно…

– По позе, выражению лица, рукам можно узнать, слушают тебя или нет, даже если человек смотрит прямо тебе в глаза.

– Нет! Неужели это правда? – не выдерживаю я!

Но она не чувствует иронии, она не чувствует, что я смеюсь… Она продолжает восторженно говорить… И глядя на ее восторженность, мне становится немного стыдно за свое умничанье, но, слава Богу, она всего этого не замечает…

– Он привел меня в пример: сейчас ты, говорит, меня внимательно слушаешь, а минуты две назад – нет, хотя, не отрываясь, как и прежде смотрела мне в глаза.

– Невероятно… – не моргнув глазом, «восхищенно» говорю я.

– В общем, он учит нас наблюдательности, боковому зрению. Так что берегись, – сказала она, и я был абсолютно уверен, что она не шутила, она говорила все это на полном серьезе…

– А еще он сказал, что у меня есть задатки актрисы: естественность и непосредственность.

– Как это я не замечал, – как бы отчаянно сказал я и подумал: только бы не засмеяться. Я старался смотреть ей прямо в глаза с интересом (чтобы глаза не выдали).

Вроде как получилось. Она не замечала смеха в моих глазах! Она была увлечена рассказом.

– Может, я и не должна тебе об этом говорить, но такая уж я хвастушка… И еще он сказал, что по моему лицу всегда можно прочесть мое отношение ко всему происходящему.

– Это же надо! – не унимался я… И подумал: как же это трудно!… Трудно смотреть ей в глаза и не смеяться, черт побери…

– Я считаю, что это плохо, – продолжала она увлеченно.

– Может быть, я когда-нибудь и научусь скрывать свои чувства! Как ты думаешь?

Я кашлянул, чтобы скрыть смешинку, и сказал:

– По моему, тут он не прав.