Мифы и рифы летнего отдыха, или Крымское ревю

«Она внимательнее, чем я думала», – обрадовалась мать-героиня и взяла дочь за руку.

– Мама, купи мне лак.

– У тебя есть.

– Я такой не хочу.

– А какой ты хочешь?

Девочка на секунду зажмурилась:

– Как у тебя.

– Детям нельзя пользоваться ярким лаком.

– Ну ты же пользуешься, – не сдавался ребёнок.

Разговор заходил в тупик. Аргументов становилось всё меньше, а психологическое давление на мать всё сильнее.

– Ну я?то ногти не грызу.

– Я тоже.

– И давно?

– Ну, уже со вчера не грызу. Вот, посмотри.

Дочь протянула руку, растопырив пальцы. Мать перебирала их, тщетно пытаясь обнаружить хоть на одном светлую каёмку целого ногтя. Поиск не увенчался успехом, и это означало победу. Последний аргумент не нуждался в словесном подтверждении.

– Видишь, ни одного целого.

– Значит, не купишь? – исподлобья посмотрела дочь.

– Почему не купишь? Куплю.

Девочка не поверила своим ушам:

– Когда?

– Когда ногти грызть перестанешь.

– Ну на одном-то можно? – пыталась удержать позиции девочка.

– Нет.

Вытянувшись на полке и взяв в руки журнал, мать продемонстрировала окончание беседы, и девочке ничего другого не оставалось, как отправиться по вагону в поисках новых знакомств.

– А где ваша дочь? – строго спросила отобедавшая Мадина.

– А разве она не с тобой?

Та крутанулась вокруг своей оси и чётко сказала:

– Нет.

Наша героиня лениво поменяла положение «лёжа» на положение «сидя». Лучше бы она этого не делала, потому что прокурор с флюоресцентными ногтями понял смену позы как сигнал к началу допроса:

– А вы куда едете?

– В Симферополь.

– Отвечать было лень, молчать – не позволяло воспитание.

– Зачем?

– Отдыхать.

– Вы без мужа?

Прямота вопроса обескураживала. Мадина начинала раздражать. Пора было брать инициативу в свои руки:

– А вы?

– Я выйду замуж в восемнадцать, – нисколько не смутилась младшая подруга.

– Слушай, деточка, а ты не хочешь пойти поискать свою пропавшую подружку? – тактично попыталась выжить женщина-мать чужое дитя.

Ей хотелось уединения. Она не любила чужих детей. Ей было достаточно общения с собственным чадом, которое, кстати, испарилось в неизвестном направлении.

– Нет. Сама придёт. Это ж поезд! Куда она денется-то?

Мадина не собиралась трогаться с места. Ей здесь нравилось. Здесь её слушала взрослая женщина, которая руками не размахивала и в коридор не выгоняла.

Наша героиня отодвинула в сторону не умолкавшую ни на минуту попутчицу и вышла в коридор.