Жизнь с переводом

Хорошо? – обратился он к нам.

Мы все дружно закивали.

Почему Эльза Петровна так неадекватно повела себя, было выше нашего понимания. Ей всегда доставалось от Таисии Венгеровны, вот и на этот раз ее лишили – в качестве взыскания – статуса постановщика школьного спектакля. Но дело не в постановке, этой общественной нагрузки чурались все без исключения преподаватели. Кому хочется после занятий оставаться лишних два часа для работы с «балбесами», как нас всегда окликала в порыве ненависти Эльза Петровна? Никому, да еще и на общественных началах.

Эльзу Петровну всегда карали за любую провинность. В школьном коллективе она имела негласный статус «козла отпущения». Но более недисциплинированного преподавателя, чем Виктор Андреевич, в школе было не найти. Он опаздывал на уроки в утренние часы, часто отпускал учеников раньше времени. Ходили даже слухи, что учеников старших классов он отправляет в магазин за водкой или пивом. Но все ему сходило с рук по причине его обаяния. Его все любили. Ученики – за то, что он всегда говорил с ними на одном языке, коллеги – за его безотказность в трудную минуту, женщины всегда чувствовали в нем мужчину, и им нравился его легкий житейский пофигизм.

Да к тому же он был кадровым военным в отставке, дослужился до подполковника инженерных войск.

У него росла дочь, которая жила с матерью – с его бывшей женой. Они жили в другом городе, а он жил с пожилой мамой. Не сказать, что он был запойным, но выпить любил и от застолья не отказывался никогда. После нескольких подобных «соглашений» подряд он прогуливал работу.

Но ему все прощали, он пользовался покровительством самого влиятельного человека в школе – Таисии Венгеровны, которая гарантировала ему иммунитет. Она частенько одна или с несколькими приближенными учителями захаживала после уроков в кабинет труда. Там они накрывали небольшую «поляну», а Виктор Андреевич всех веселил, говорить он мог сколько угодно и как угодно. Зачастую он и нам во время уроков рассказывал истории про службу в армии. Все они пестрели романтикой и одновременно жуткими реалиями солдатской жизни. После таких рассказов у меня появились первые сомнения на счет будущей службы в армии в качестве срочника.

Получалось, что за одни и те же грехи Виктора Андреевича почти всегда миловали, а Эльзу Петровну наказывали не только рублем, но и часто на педсовете прилюдно унижали за недостойное учителя поведение.

Вечером перед сном я спросил у отца что такое «перегар», – такого вопроса он не ожидал.