Поцелуй негодяя

– И тебе не надоели ученические упражнения?

– Я люблю учить музыке. Мне даже гаммы нравятся, хотя я слушала их много лет ежедневно. В них есть какая-то загадка. Сказка о гадком утенке, только сразу не поймешь, превратится он в лебедя или так и останется обыкновенным взрослым уродцем. Дети ведь такие разные, так непохоже друг на друга проходят гаммы, которые всем кажутся образцом одинаковости. Смысл искусства наиболее виден в ученическом исполнении. Если умения еще нет, а искусство уже существует, само собой приходит убеждение, что музыка переживет людей и останется на пустой планете памятником человеческой душе.

– Нерукотворным.

– Так ты сыграешь?

– Прямо сейчас?

– Какая-то проблема?

– Странный у нас диалог – из одних вопросов.

– Скажи «да» или «нет», и диалог станет обыденным.

– Твой Петька там телевизор смотрит.

– Ничего, переживет.

– Я до сих пор не могу забыть его истерику тогда, утром. Ты не боишься снова его довести?

– Нет, тогда у него просто случился нервный срыв.

В общем он мальчик спокойный. Не пытайся сменить тему.

– Зачем тебе понадобилось мое исполнительское искусство?

– Терпеть не могу людей, которые держат дома фортепьяно для мебели.

– Я на нем играю, когда стих находит. Правда, ничего нового давно не разучивал. Я ведь не гений, на лету мелодии не подхватываю.

– Я не требую от тебя мирового уровня. Мне просто интересно: умеешь или не умеешь?

– Если не умею – я сноб, жлоб, мещанин и вообще редиска?

– Нет, просто человек, живущий по привычке.

Воронцов с детства не играл на публике, а в те тяжкие времена его принуждали старшие, чем навсегда отбили охоту к музицированию на потребу гостям дома. Он не столько боялся проявить бездарность, сколько испытывал неприятный привкус насилия над собственной волей и стремился поскорее прекратить экзекуцию. Наилучшим способом добиться желаемого ему показалась капитуляция. Он решительно встал, резко отодвинув табуретку, отправился в гостиную, разминая по пути пальцы рук, и уселся за пианино.

Петька с дивана лениво смотрел на Воронцова и вошедшую вслед за ним Веру, не постигая их замысла. Затем недоучка в меру скромного таланта сыграл несколько тактов из Шопена и повернулся к своей мучительнице:

– Для мебели у меня пианино?

– Нет.

– Достоин я его иметь?

– Разрешаю. Тебе важно мое мнение?

– Сама же все начала. Я бы и не вспомнил об этой штуке.