«Пиши мне куда-нибудь…». Маленькие повести

Не успел: удар в спину был настолько сильным, что впечатал его в столб, а Серега услышал какой-то подозрительный хруст. Наверное, ломались кости грудной клетки: Мишкино тело разрывалось от столкновения с полосатой штангой…

Из носа и рта медленно текла кровь. Волосы, испачканные пылью, кто-то успел откинуть со лба назад. Мишка даже не стонал: он лежал, съежившись в комочек. Он был без сознания. Заводской фельдшер орал на всех матерными словами, чтобы искали дверь, которую можно снять с петель. Дверь принесли быстро: разоружили пивной ларек.

Пацаны постарше переложили Мишку на доски и уже бегом помчались с ним к выходу со стадиона. У фанерного, с облупленной краской, входа-выхода стояла грязно-зеленого цвета санитарная машина, переоборудованная из военной полуторки.

Серега ходил в железнодорожную больницу, куда быстрее всех удалось доставить Мишку, каждый день. Если его не пропускали утром, в одиннадцать, он обязательно прорывался вечером, после чая. По настроению врачей, да и самого футболиста, чувствовалось, что Мишка идет на поправку.

Он скармливал Сереге все: печенье, баранки, без конца совал ему в карманы конфеты:

– Жуй, братишка, не пропадать же добру! А мне все несут и несут… Вот только с футболом и армией теперь будет плохо, – сказал он как-то буднично, не надеясь, что младший брат поймет его.

– В РУ пойдешь, ремонтником будешь… Вон они сколько заколачивают!

– Дурачок ты мой маленький! Я же инвалид… Знаешь, кто такой инвалид? Человек, не могущий работать как все… А тем более играть в футбол.

Или, например, поступить в военное училище и стать летчиком.

– Плевать. Будем с тобой ездить на лошади, собирать утильсырье. Знаешь, сколько мужики зарабатывают? Я тут неделю собирал кости, чтобы купить тебе парочку крольчат, сдавал утильщику… Он мне такого порассказал! Только вот старый он уже и пьет здорово…

– Это тот, что возле базара, что ли, торгует? Без ноги и с двумя пальцами на руке? Так ему и сорока еще нет. Но он уже с войны вернулся инвалидом первой группы.

А я в шестнадцать лет стал инвалидом первой группы, братишка. Чувствуешь, я к чему клоню?

Мишка не смог сдержать слез. Правда, делал вид, что он внимательно рассматривает карниз соседнего корпуса больницы, видный из окна его палаты, где свила гнездо ласточкина семья и откуда постоянно высовывались открытые клювики. Четверо соседей Мишки отвернулись от разговаривающих полушепотом братьев: они якобы были заняты чтением старых газет…

Ходил он тихо, но сам.