Тэртон Мандавасарпини был сумасшедшим

Я говорил…

– Так что же с дневниками?

Академик пересел поближе, он плохо слышал. Задумался. Поковырял в носу и, скатав катышек, щелкнул его мизинцем с длинным ногтем. Положил ладонь на Ленино колено. И вдруг резко притянул к себе. Вдавил в стул, все также хитро улыбаясь. Он был сильный.

Лена выскочила из дома китайской конструкции и бросилась бежать, не разбирая дороги. Чего ее разбирать, дорога была одна – большая глубокая лужа. Таксист, привезший ее сюда, неодобрительно поглядывал на воду, доходившую до двери машины.

Преодолев препятствие вброд, Лена выбралась к цивилизации. У дверей музея академика стояла скульптура зайца. Заяц ехидно улыбался ей вслед.

11.

Ну, ничего. Это первые попытки. У Лены в запасе был телефон подруги Натальи Хубаровны. Хубаровна преподавала у них лингвистику. Зануда страшная, но человек хороший. Звонить ее подруге следовало в крайнем случае. Та была наполовину монголка и проводила лето и осень в Монголии в квартире-музее своего отца, тоже академика. Академиков в Монголии было много, но это был какой-то академик академиков.

Все о нем говорили с придыханием. Пойти вместе просились Машка, Ульрих, Димка, Оливер, Ласло и еще кто-то. Лена остановилась на патриотическом варианте. С ней пошли Машка и Димка.

Квартира-музей находилась рядом с университетом. Встретила их маленькая кругленькая женщина с сигаретой, больше похожая на узбечку.

– Дедушка ваш здесь бывал, но еще до моего рождения. Мне рассказывали родители. Книгу его про экспедицию читала. Помню, было интересно.

Чем же вам помочь? Даже не знаю. Музей с динозаврами закрыли. Где они, неизвестно. Из стариков никого не осталось…

Услышав, что академик (с зайцем) и палеонтолог (прадедушка) ничем помочь не смогли, развела руками.

В это время зазвонил телефон. Дочь академика здорово говорила по-монгольски. Очень быстро, но было все понятно, в отличие от других монголов.

– У вас есть время? Съездим к моему коллеге. Вдруг он поможет.

12.

Коллегу звали Отгонбаяр.

– Тазик бузик! – провозгласил он, когда жена внесла чашу с бозами (это такие монгольские манты).

 – Полный-полный наливай! – расставил он рюмки.

На этом русский язык у Отгонбаяра закончился, и он объявил:

– Одоо монголоор ярьна (сейчас будем говорить по-монгольски).

Лучше всех говорил по-монгольски Димка, но он был не бойкий человек. На выручку пришла Машка:

– Бид монгол соёл судалж байна (мы изучаем монгольскую культуру), – произнесла она и торжественно замолчала.