Двое в созвездии Льва. и другие рассказы

Она пошире открыла входную дверь, пропустила Алексея в дом, сказала, усаживая к столу:

– Надолго али только заночуешь? Щас я тебя покормлю, денег с солдатика не возьму, но в сельмаг пошлю: хлеб к вечеру привезут свежий да масла надо накачать подсолнечного, обещали новую бочку зарядить. Это уж на свои покупай денежки: пенсия у меня никакая, одним огородом живу да иногда поселяю приехавших на свидание в колонию али помолиться…

– Наталью Ивановну Костомарову не помните? Мне написали, что похоронили её на вашем кладбище… Племянник я её, после смерти родного сына она воспитывала меня.

– Сестру Наталью-то… Ну, кто ж её не знает! Монастыря-то давно нет, а они как будто сЕстры, все обряды и традиции соблюдали. Манефа у них вроде бы как игуменией числилась, ещё с царских времён монахиней была. Вот недавно, как и Наталья, преставилась, почти сто лет ей было, – Степанида ставила на стол хлеб, тяжеленную чугунную сковороду с жареной картошкой, от которой исходил парной луковый дух. В литровую кружку налила топлёного молока с мелкими коричневыми пеночками.

А сама, не умолкая ни на минуту, рассказывала. – Они в часовне молились, народ к ним на службу стал валом валить… Вкусно аль нет, соколик ты мой? Ешь на здоровье, поправляйся после дороги-то. Пораньше ляжешь сегодня, утречком-то на могилку сходишь. Только осторожнее будь… Последний-то год ими, чай, КГБ интересовалось: кто да откуда? Почему народу столько валит на их молитвы? Кто часовню разрешил срубить? Серьёзно принялись за них… А никто не разрешал! Мужики пришли затемно утром, а к закату солнца последний гвоздь вбили.

– Степанида… А как вас по батюшке-то величать? – полюбопытствовал Алексей. – а то как-то неудобно получается…

– А все так зовут: и детишки, и взрослые: баба Степанида и всё тут…

– Ну, хорошо, баба Степанида. Что ж запрещённого-то сделал моя баба Наташа, что ею комитет заинтересовался?

– Ты не понимаешь что ли, солдатик! Сестры почти каждый день собирали на молитвы десятки людей, да в лесу, да как на маёвках революционных когда-то… Вот власть-то и задумалась: за что боролись, на то и напоролись! Брось спичку, костёр вспыхнет, как хорошо-то да сытно мы живём, а, соображаешь?

Не стал продолжать разговор Алексей: на дворе конец шестидесятых годов, он – недоучившийся студент истфака института, старший сержант Советской Армии, комсомолец.

И попадёт в поле зрения КГБ… Из-за каких-то сумасбродных старух из царских времён.