О, тайные природы письмена… Светопоэма

«Когда последний лист на твердь ложится —…»

Когда последний лист на твердь ложится —

предзимнюю, холодную и серую —

во мне земное тленности боится,

ну а душа – в своё бессмертье верует.

Как лист, уже коснувшийся земли,

как мысль, что забывается невольно,

как легкий звук, растаявший вдали,

уходит Время – тихо и не больно,

расставив меты на своём пути…

И я хочу однажды так уйти.

Последний лист

Что видим мы – то знаем мы?

Нет – если только взгляд коснулся,

а строй душевный не проснулся…

Не до земли, а до зимы

тот лист последний дотянулся

А этот лист упал на снег

и там – один – не прозябает,

и снится, снится ночью мне…

И одиночество снимает.

Стволы

Как две свечи – берёзы два ствола:

одна свеча – гореть не захотела,

другая – светоносною была

до гибельного часа, до предела.

«Я знала дерево, что сбросило кору…»

Я знала дерево, что сбросило кору.

Зачем оно свой облик изменило?

Какая, мне неведомая, сила

его так обнажила на юру?

А это Дерево? Оно – не на юру,

но тоже, тоже сбросило кору,

и та же, мне неведомая, сила

его так беспощадно обнажила.

«Причудливо изогнуты стволы…»

Причудливо изогнуты стволы.

Судьбой? Стихией? Что одно и то же.

Из них когда-то сделают столы,

но их сегодня это не тревожит.

Кора

День летний, а душа, как в октябре.

Опять спешу, но в грустно-вечном беге

вдруг различу не будущие снеги,

а юные, зелёные побеги

на старой и морщинистой коре.

«У коры берёзовой невольно я…»

У коры берёзовой невольно я

задержала взгляд свой и шаги:

ромбы, пирамиды, треугольники,

контур волн, зигзаги и круги…

Что же нам пыталась рассказать

этих иероглифов печать?

«Здесь на коре берёзовой, осенней…»

Здесь на коре берёзовой, осенней

вдруг пламени я вижу языки —

отчётливы они и высоки,

как память о берёзовых поленьях,

что падали в очаг тепла домашнего

или в костёр, где жгли еретиков,

ну а вчера, к закату дня вчерашнего,

вдруг стали темой для моих стихов.

«А здесь, а здесь – всю ночь и на заре —…»

А здесь, а здесь – всю ночь и на заре —

любовник спал в объятьях девы милой

и обнимал её с сердечным пылом…

Ну а берёза на своей коре

его кардиограмму отразила.