О, тайные природы письмена… Светопоэма

И тягой к свету полнится душа,

в нём растворяя тайное, печальное,

и тает грусть, как облачко случайное,

что мимо проплывает не спеша.

«О, Солнце, мгновенно под светом твоим…»

О, Солнце, мгновенно под светом твоим

всё в мире становится дивно иным…

«Вопреки прогнозам спорным…»

Вопреки прогнозам спорным,

отдохнув слегка в ночи,

из-за туч, угрюмо-чёрных,

Солнца вырвутся лучи.

«А потом рванутся наземь…»

А потом рванутся наземь:

«Мы согреем, мы окрасим

в синий – небо, в жёлтый – листья,

что на веточках зависли.

Всё оденем, если надо,

в очень светлые наряды,

в очень светлые обновы…»

И лучи сдержали слово.

«Здесь ветви, потемневшие от холода…»

Здесь ветви, потемневшие от холода,

в лучах рассветных отливают золотом.

«Во дни разлук…»

Во дни разлук,

тревог,

сомнений

в душе

как талисман

я берегу

закат

и лес,

и голубые тени

на розовом снегу.

«В весенний день и в летний, и в осенний…»

В весенний день и в летний, и в осенний

всё, что под Солнцем, оставляет тени.

«Сквозь капли дождя, что видны на окне…»

Сквозь капли дождя, что видны на окне,

сквозь грусть, что в душе затаилась,

ты, Солнце, я знаю, прорвёшься ко мне,

чтоб жизнь моя вновь осветилась

надеждой (а как без надежды прожить?),

любовью (ещё не иссякшей и верной),

и – словом, чтоб лучший из гимнов сложить

твоей благодати… Высокой.

«Мне Солнце – друг. А как иначе – друг…»

Мне Солнце – друг. А как иначе – друг,

когда все окна в комнатах – на юг!

И радует шестнадцатый этаж,

и путается Солнце в занавесках,

а там, за ними, голубой мираж —

небесная прозрачная завеса.

И горизонта линия видна,

а крон не различаю – только помню…

И всё – со мной, я с этим не одна

в тиши своих, обжитых с Солнцем, комнат.

«Из настроенья полусонного…»

Из настроенья полусонного,

мгновенно вызволит меня

снег, заискрившийся на солнышке

средь бела, бела, бела дня.

«Томительным покоем всё объято…»

Томительным покоем всё объято

на Небе и Земле.

И Солнца круг в последний миг заката

был явлен мне.