Запущенный сад. Стихи

А коль дождется, то, как и водится,

отдаст до капельки саму себя…

Бабушке

Вновь о тебе, моя милая,

лето напомнит мне стылое.

Ласточки, низко летящие,

тучи, по небу бродящие.

Черным крестом у надгробия

видится смысла подобие.

Некогда было иначе…

Светлыми были задачи.

Как далеко и умело

детство мое отлетело!

Помню коньки и салазки,

старые, добрые сказки;

спицы, старинные пяльцы,

неутомимые пальцы,

ласку, любовь и заботу,

сладкую утром дремоту…

Бабушки нынче иные:

все на подбор -молодые.

Вязнут на блогах и сайтах

средь многоточий и лайков.

Что ж, доживем помаленьку,

переступая ступеньку

в мир без прикрас и иллюзий

с финишным рейтингом «лузер».

Счастлива? Нет? Да, неважно…

Мир – это театр эпатажный.

Что тебе эта условность?

В сердце назрела готовность

все принимать безотчетно:

беды, победы, отчеты.

Только одно непреложно:

детство вернуть невозможно…

Мама

Далеки вы, детские  зори,

когда  лужа казалась морем,

когда главное  слово – «МАМА»!

И  роднее его на земле

не бывало слова иного…

Через годы скажу я снова:

«Мама» – слово всему основа,

Это ясно не только мне!

Пусть ласкается негой море,

пусть  вдали остаётся горе.

И сбываются все надежды,

распускаются все  цветы.

Ведь июльские звёзды ярче,

и с годами пылают  жарче,

оставляя свой след в пространстве

светлым отблеском доброты!

Помнишь, мама?

Помнишь, мама, тот день в апреле?

Зацветали уже сады…

Птицы радостно, нежно пели.

И, казалось, не жди беды.

Как-то буднично, сжато, скупо

промелькнула в газете весть.

Лишь тогда мы узнали будто,

что Чернобыль на свете есть.

Ты рванулась одной из первых

выполнять свой врачебный долг.

Проводов телефонных нервных

вспоминаю обрывистый слог.

– Мама, как ты? Когда вернешься?

Радиации фон какой?

И едва ли ответа дождешься,

потеряв навсегда покой.

Вспоминаю, какой вернулась:

изможденный, усталый лик.

Только краешком рта улыбнулась,

не обняв меня в первый миг.

Много весен с тех пор миновало,

С каждым годом все меньше тех,

кому «щедрая» власть доверяла

стать героем чернобыльских вех.

Много их полегло до срока,

не успевших принять почет.