Медлительная река. рассказы

Тогда Пират испугался по-настоящему и еле успел юркнуть за фонарный столб.

Пометив машину, пёс обогнул её с другой стороны, пролез под створкой ворот, слегка зацепив жилетом шляпку вылезшего гвоздя, рысцой побежал по дорожке. Небольшой бревенчатый дом стоял на добротном, из речного камня фундаменте, почти утонувшем в сугробе, а с крыши и козырька застеклённой мансарды над крыльцом свисали снежные шапки. От калитки к дощатым ступенькам тянулись следы. Один меньше, другой явно больше Степаныча.

Интересно, что за гости сегодня у старика?

Неожиданно дверь со скрипом открылась, и на крыльцо шагнула стройная женщина. В белом халате, надетом поверх красно-чёрного клетчатого пальто. Следом, тоже в халате, вышел мужчина. Чернявый и плотный, с чемоданчиком в пухлой руке. Пират, моментально почуяв связь незнакомцев с машиной возле ворот, отпрыгнул и зарычал.

– Ого, – удивилась женщина.

– Кто там? – кашлянул из глубины дома Степаныч.

– Собачка в жилетке. Ваша?

– Это Пират, пустите.

Мужчина и женщина, сойдя с крыльца, отошли в сторону. Пират одним махом перепрыгнул четыре ступеньки и успел проскользнуть в закрывавшуюся, протяжно заскрипевшую дверь.

* * *

В обшитой вагонкой комнате топилась печка. Сквозь заштрихованные морозом окошки, рассеянно, как сквозь витраж, пробивалось красное солнце. На выцветшем деревянном столе, с едва уловимыми по углам следами лака и белой краски, под складками полотенца угадывались очертания посуды.

Рядом, памятным обелиском советско-китайской дружбы, возвышался термос времён правления «великого кормчего» с распластавшими крылья райскими птицами. Слева от стола по стене лесенкой уходили к потолку книжные полки.

Диван на круглых высоких ножках громоздился в углу. От обилия света на его старой коже, когда-то чёрной, а теперь облезлой и почти белёсой, как наколки, темнели заплаты.

Одна из боковушек в виде неуклюжих цилиндрических валиков была откинута. На диване с двумя подушками за спиной в свитере, ватных штанах и бушлате полулежал-полусидел Степаныч.

– Что, чертила, замёрз? – усмехнулся он.

Пёс завилял хвостом и залаял вдохновенно и звонко, словно здороваясь и одновременно жалуясь на кусачий мороз и нелёгкую собачью планиду. Потом, замолчав, клацнул зубами и засеменил к Степанычу.