Медлительная река. рассказы

Страшно, поди, с народом-то воевать…

– Как же можно рушить дома, если все бумаги в порядке?

– Оказывается, не все. Садовая книжка есть, в 57-м выдана, выкопировка из БТИ, план участка. Квитки за электричество, и те храню. Да что толку, если главной бумаги нет, на приватизацию, а раз так, то мы не собственники, а захватчики.

– Так и говорят? – поразился Георгий.

– Ну! А сами кто? На войне таких без суда – и к стенке!

– А вы воевали?

– Партизанил. Поезда под откос пускал.

– Обалдеть! – изумился Георгий.

 – Расскажите!

– Да не люблю я этого…

– Ну пожалуйста, – тихо попросила Ирина Сергеевна.

И что-то в её голосе было такое, что Степаныч раздумал упрямиться, повертел в ладонях горячую кружку, откашлялся и заговорил.

* * *

Согревшийся и сытый Пират, положив морду на передние лапы, лежал возле печки. Со стороны могло показаться, что пёс дремал, но на самом деле он постоянно косил глазом на старика и тех двоих за столом. Вроде бы опасности никакой, но всё же решительно не нравились ему странные гости.

Смеяться перестали, молчат, один Степаныч что-то бубнит. Хороший он человек, но какой-то неправильный. Не с теми людьми дружбу водит.

Пират любил приходить к старику. Искать и находить мячик, есть кашу из его, Пирата, законной миски, что всегда стояла в углу, лежать вот так, как сейчас, у натопленной печки. В такие минуты старик обычно брал книгу и устраивался на диване или мастерил что-нибудь за столом. Дремота незаметно подступала всё ближе и понемногу, как сладкий дым, целиком накрывала пса от укрытого лапами носа до кончика хвоста.

И зимой можно жить, думал, засыпая, Пират, но лето – всё-таки лучше: солнце, берег канала, панорама большого города, катера, разрезающие блестящую гладь воды, упрямая стрекоза на поплавке у Степаныча. А ещё – его голосистый внук, Борька, загорелый и весь пропахший запахами далёкого моря, играет и кувыркается с Пиратом в ярко-зелёной траве…

* * *

Водитель объявился минут через сорок.

Запаска была поставлена, неотложка ждала у ворот. Впечатлённый рассказом Георгий на прощание долго жал Степанычу руку. Ирина Сергеевна написала номер мобильного, и он пообещал, если что – сразу звонить ей.

Надев шапку, Степаныч пошёл провожать. Скорая посигналила на прощанье, газанула и скрылась за поворотом. Старик проводил её взглядом и уже собирался вернуться в дом, как над калиткой нарисовалась физия в «жириновке» с жёсткой щёткой заиндевевших усов.