Медлительная река. рассказы

Как птица в клетке, в груди металось и билось сердце…

Редактор продолжал трындеть, живописуя масштабы и подробности случившейся катастрофы. Слова из мобильника сыпались снежной крупой:

– Не знаю, Николай Алексаныч, как ты это проинтуичил, но я впечатлён! Зря, выходит, статью твою завернул. Каюсь, был неправ. Так я что хотел… Если ты, скажем так, подобные штуки впредь повторять сможешь, так это же золотое дно! Это, знаешь, какой тираж? Рекламодатели в очередь набегут! Тут и на журнал замахнуться можно! Само собой, ты в доле.

Замом ко мне пойдёшь? Что скажешь? Ты, вообще, слышишь меня?

Рыбников слышал и молчал, не в состоянии двинуться с места. Секунды две-три, а может, целую вечность (кто возьмётся точно сказать? – ведь время, бывает, трансформируется и течёт медленно, как вязкая тягучая масса) он, не отводя глаз, смотрел на синий большой грузовик с надписью «Почта России» на козырьке, который, потеряв управление, летел на остановку, газетный киоск и на него, Рыбникова. «Но это не внедорожник, а почтовый фургон…» – промелькнуло в сознании, и тут же раздался удар, металлический скрежет, и кто-то наглухо выключил начинавшее багроветь, уже стремившееся к горизонту солнце.

Два дня в реанимации он был между жизнью и смертью. На третий день, когда врачи областной больницы всё-таки вытащили его с того света, Рыбников очнулся, со стоном повернулся на спину, и странные, дико звучащие таинственные слова чужого языка быстро побежали с его губ. Как впоследствии выяснили эксперты, привлечённые компетентными органами, неизвестный язык оказался арамейским.

Почему именно на нём, древнем и не имеющем в настоящее время хождения, мёртвом языке заговорил Рыбников, они объяснить не смогли.

Как только угроза смерти миновала и физическое состояние Рыбникова обрело относительную стабильность, в один из вечеров, когда в больнице уже не было посетителей, за ним приехали. Двое в штатском. Для перевозки Рыбникова в закрытую лабораторию при одном из столичных институтов, где давно и вплотную занимались проблемами нейрофизиологии мозга.

Они молча, уверенной походкой, шли по освещённому коридору, небрежно набросив на крепкие плечи халаты. Из широких больничных окон было видно, как на плотном снегу в окружении жёлтых квадратов света лежали чёрные, как упавшие, кресты. А внизу, у крыльца центрального входа, там, где обычно останавливались неотложки, посетителей ожидала машина.

Фары чёрного внедорожника сверкали в январских сумерках каким-то адским белым огнём.