Вестеросская Сотня. Стихи, вдохновлённые циклом Дж. Мартина «Песнь Льда и Пламени»

Не внемлет наёмник словам, увереньям,

Преследуя цели свои…

Он в жизни – никто, он достоин презренья.

Сейчас же – он выше судьи,

Он выше богов, что подвластны септону,

Он выше богатств, палача…

Однако, зачем же к железному трону

Стремятся? Ведь власть – у меча!

Зачем все интриги и тёмные страсти?…

Запутались? Что ж, верьте мне —

И меч, и корона – иллюзия власти,

Лишь зыбкая тень на стене.

Но мрачною дымкою даже калека

Способен затмить белый день…

Порою у маленького человека —

Увы – смертоносная тень,

И тянется шлейфом за самым ничтожным,

Когда он в намереньях твёрд…

Вам кажется, что я – о вас? Осторожно!

Подумайте ЛУЧШЕ, милорд.

Джон Сноу, в ответ Станнису

Говорят, что бастард – не любви порожденье,

А греховных желаний и страсти итог…

Потому его верность – лишь миг, наважденье.

Его клятвы – как пыль бесконечных дорог.

Да, мечтал я когда-то о власти, о силе,

Как мальчишка любой. И о славе – мечтал.

Смысла слова, которым меня заклеймили,

Я тогда ещё полностью не понимал.

С малых лет отличался отцовскою статью,

И в мечтах своих детских был дерзок и смел…

Нет, я зла не желал ни сестрицам, ни братьям,

Но я грезил, что будет моим Винтерфелл.

Я был лишним в семье… Я стал Братом Дозора,

Но пусть Братьев своих я не раз предавал —

Не могу я признать своим богом Р-Глора,

В своё сердце впустить его ржавый оскал.

Пусть объятья огня сокрушительно-жарки,

Но в душе моей – Севера снежный покров,

Лютоволки лесов, благородные Старки —

Порождения старых – могучих – богов!

Пусть о нас не поют менестрели и барды,

Говорят лишь с презреньем, клянут матерей —

Но подобие чести дано и бастардам,

Словно вечный укор их великих семей.

Мейстер Эймон – Джону Сноу

Помутнели глаза мои вещие,

Грёзы больше меня не влекли —

Я был стар, когда птицы зловещие

С юга страшную весть принесли,

И черней, чем их крылья могучие,

Жутким бредом звучало одно:.

Пал мой дом… И свинцовыми тучами

Горе разум мой заволокло

Кровь драконья лилась, благородная,

По рукам вероломных врагов…

Ну а я… За твердыней холодною

Вдалеке от родных берегов…

Мог помочь ли им – делом ли, знанием,

Старый мейстер чертогов зимы?…

Нет… Но в мыслях – фиалковым пламенем

Гасли взоры… A чувство вины

Тенью сталo – холодной, безмерною…

Я – Таргариен? Некогда – был.