Пустое место

Большинством скорее послушным, чем агрессивным. Я, Трофимыч и Светлана Викторовна воздержались. Анна Николаевна вовсе не стала подымать руку, всем видом демонстрируя несогласие с произволом администрации. Олечка с Вовой высказались против. В общем, список утвердили. Цель достигнута. И картина в протоколе хорошая: есть и против, и воздержавшиеся – демократия, свобода, гласность.

– Ну что ж, тогда повестка собрания исчерпана. Все могут быть свободны, кроме членов группы, которая займется составлением вопросов мониторинга, – подвел итог Сигизмундович.

Мы, наконец, выползли на волю.

– Во дают, – ухмыльнулся Трофимыч. – Анна сегодня что-то совсем разбушевалась.

– А толку-то.

– Да хоть позабавились, все не зря сидели.

– Я бы лучше «Санта-Барбару» посмотрел дома на диванчике.

– А что, она еще идет? – не понял шутки Трофимыч.

– Да, нет, это я в том смысле, что дома лучше.

– А, это… Кто ж спорит?

На том и разошлись. Я включил мобильник. Жена уже успела позвонить раза три. Плюс два звонка от дочери.

Это одно и то же. Забота.

И смс напоследок, как пинок для скорости: «Сколько можно заседать! Купи сосисок на ужин и туалетное мыло обязательно».

Есть, сэр!

4 сентября

Вчерашняя запись получилась довольно большой. Пришлось делать ее в два присеста. Вечером начать, а заканчивать сегодня. Для этого я взял тетрадь с собой в школу. Все равно у меня окно. Равно – окно. Вполне учительские вирши. Как ни странно в пустом кабинете пишется намного лучше, чем дома. С одной стороны, время подгоняет – через сорок пять минут следующий урок.

С другой стороны, ничто не отвлекает – ни телевизор, ни вечный непрекращающийся поток новостей и интеллектуальных озарений от жены, ни дочь Маша с очередной порцией малолетних музыкальных дебилов отечественного производства из колонок на всю квартиру. (Таня запретила слушать музыку в наушники, вычитала где-то в интернете, что это ведет к преждевременной потере слуха). Раньше Маша демонстрировала полное безразличие к сладеньким поп- мальчикам и не стоящим на ногах рокерам отечественного производства, а теперь поддалась групповому давлению: все в классе слушают, не хочется выглядеть белой вороной, надо приобщаться к культурке.

Пустой наполненный творческим молчанием класс и чистый тетрадный лист перед собой. Теперь я понимаю стариканов, которые глядят на тебя со стены кабинета литературы. Строка сама льется из тебя, и твоя задача всего-то в том и состоит, чтобы направлять ее в нужном направлении.