Пустое место

В какие магазины идти тоже надо подумать. В детские, мне кажется, бесполезно, там и ростовки такой нет.

– Тань, в какой магазин идти, это тебе лучше знать. Я женское пока еще себе не покупаю.

– Все смеешься. А у ребенка зимней куртки нет. Говори, когда пойдем? Завтра?

– Завтра не получится. Во-первых, денег нет, зарплату только через месяц дадут. Во-вторых, мне завтра к родителям надо в сад съездить, помочь им вывезти кое-какое барахло.

– И ты мне только сегодня об этом говоришь?

– Почему сегодня? Я еще позавчера тебя предупредил, когда отец звонил.

– Не помню. Предупреждал? – спрашивает она у дочери. Всегда так делает в спорных вопросах.

Маша сегодня особенно задумчива и молчалива. Сидит себе в халатике, мочит печенюшку в чае, еще с раннего детства привыкла, и никак не отучится. А раньше, еще не так давно, годика два-три назад, она тоже щебетала не переставая. Рот не закрывался. Могла с мамой конкурировать влегкую и по силе голоса и по интенсивности речи.

– Что? А, нет, не предупреждал, – соглашается она, не спрашивая, о чем шла речь, с Таней.

Маша, скорее всего, вопрос даже не слышала. Витает где-то в облаках. Это я давно уже научился распознавать. Еще бы выведать, что за облака у нее там такие. Но автоматически согласилась с матерью. Всегда так делает, лет с пяти, как начали мы ее вовлекать в семейный совет по тем или иным вопросам. Не то из женской солидарности, не то из прагматических соображений. С мамой спорить – себе дороже. Папа пообижается-пообижается, да и выкинет все из головы, а мама долго помнит.

Но, может, я и не прав. Твердой убежденности нет. Черт его знает, вполне вероятно, что и не говорил. Закрутился с этим проклятым первым сентября и пошло-поехало все из головы вываливаться.

– Коля. Вот видишь. Зачем меня за дурочку считаешь?

– Я не считаю. Просто был уверен, что сказал.

– Да у тебя всегда так. Признался бы честно.

– В чем?

– В том, что ты меня ни во что не ставишь. Что я для тебя как мебель, как предмет обстановки.

– Ну с чего это ты такое говоришь?

– Говорю. У меня же глаза есть. А ты и сейчас из меня дурочку делаешь.

Маша, замечая, что тихое поначалу утро грозит перерасти в полномасштабный скандал, предпочла ретироваться.

– Так, ладно, я пошла

– Иди-иди, – киваю.

Спасайся. А то мама сейчас разойдется не на шутку.

Пока Маша переодевается и прихорашивается перед зеркалом, Таня продолжает:

– Почему нельзя просто предупредить? Проявить уважение.