Пустое место

Жить-то когда-нибудь собираетесь или хотите сгореть здесь в классе?

Я обычно редко говорю с такой прямотой. Женщины, психика слабая. Да и любят больше форму, чем содержание. Но если не грубить, то еще долго придется изворачиваться с помощью плетения словес и стилистических изысков. Будут думать, что я что-то там недопонимаю, недостаточно чувствую важность момента. А я, наоборот, очень даже хорошо чувствую. Надо быть отвратительным, и тогда от тебя отвяжутся. Нынче только так. Добрый и вежливый, значит глупый и слабовольный.

В этом все теперь твердо уверены, ученики особенно. Покажи чуток истинного себя, и сожрут безвозвратно.

А какой он, истинный я? Изуверившийся бездельник – и больше ничего. Будь моя воля, я бы всю школу распустил с уроков, потому что все это одна большая никчемная бессмыслица в нынешнем состоянии.

Она задумчиво смотрела на меня. Все эти вопросы она наверняка и сама задавала себе не раз. Я ничего нового ей не открыл. Легкое сомнение пробежало по ее лицу. Есть, есть нечто там внутри – здравое и человеческое.

Пробежало и утонуло в невозмутимой каменной маске женщины средних лет, педагога со стажем.

– Николай Петрович, так вот поэтому мы к вам и обращаемся вместе со Светланой Сергеевной. Помогите, возьмите на себя часть ведения секции. Вообще, давайте ее втроем вести, каждый по разу в неделю.

– Так вы еще три раза в неделю хотите собираться, – протянул я. – Надеетесь поэтические кадры настрогать по-быстрому, пятилетку за три года?

– Николай Петрович, зачем вы так сразу? Это как получится, конечно, ребята ведь разные подберутся.

Пушкиных мы из них точно не сделаем, – она улыбнулась.

– Так чего же ради?

– Николай Петрович, вы же умный человек. Задача простая – чтоб не болтались. Кроме того, я надеюсь, что туда же не все без разбору ребятишки хлынут, а только те, которым по-настоящему интересно.

– Вы надеетесь, что хлынут? – ухмыльнулся я. – И даже таких знаете?

– Да. Я думаю, у меня девочки из класса, две-три, точно бы ходили. Так, если пройтись по средней параллели человек двадцать наберем, а больше нам и не надо.

– Ну, хорошо, наберете. А что дальше делать будете? Возраст у них разный, уровень подготовки тоже, сами же признались.

– Решим что-нибудь.

– По возрастам разбивать неизбежно придется.

– Разобьем, как раз и получится по 6—7 человек. Каждый из нас возьмет себе группу, так и будем работать.

– Ну, так у вас не одна, а целых три студии получится.

– Почему? Нет. Студия одна.