Воробей в пустой конюшне, или Исповедь раздолбая – 2

Вообще-то я просился у отца направить меня в двухгодичную лесную школу КГБ. Но батя покойный был человеком интуитивно дальновидным, и свертел мне здоровенный кукиш: «Кончай любой институт. Хоть лесного хозяйства. А уж потом – милости просим».

Ах, гордыня, гордыня. В молодости мерещится – все сам могу. Короче, приперся в школу дядька в армейском мундире – звать в военный институт иностранных языков. Ну, я и подал туда документы. Было там собрание абитуриентов. Какой-то седой генерал много чего наговорил. Но мне запомнилось – «Если вам прикажут стать китаезой – вы им станете! Но! Нашим, советским китаезой!» Я бате про это рассказал, дык его даже профессионально перекосило: «Пьяный, что ль, он был? Он бы еще по телевизору выступил с такими словами.

Работнички, мать их…»

Все бы ничего. Но – некогда мне было готовиться к экзаменам. Любаша – из паралелльного класса – помешала. У нас с ей была вполне любовь. Дамочка была очень даже развитая, сама по себе – перворазрядница по спортивной гимнастике. И папа, и мама имели честь зону потоптать.

И было еще два старших брата, которые активно готовили почву для своей первой ходки. В смысле, все части 206-ой (по старому УК) у них были на лбу написаны.

Я почему по жизни всегда старался к женщинам бережно относиться? Да потому, что хватало ума иногда не наступать на старые грабли.

Любаша настоятельно требовала ежедневных свиданий. По летнему времени вопрос – где примоститься – не стоял. И вот, когда я отменил два следующих свидания по причине консультаций по истории СССР, Любаша подозрительно усмехнулась: «Та-ак.

Другую нашел? Ну, попомнишь…» И проломилась с треском сквозь кусты, одеваясь на ходу. Если честно – я сразу ничего не понял.

Зато на следующий день до меня дошло. Потому, как я попал на консультацию не по истории СССР, а… ну, типа, как надо себя вести в приличном обществе. Два Любашиных брата поймали меня на автобусной остановке, проводили в кустики, и начали дудохать. Мой бокс помог мало, только обозлил их. Не знаю, что от меня бы осталось, но раздался вопль, и братья отскочили в стороны.

Любаша сначала оплеухами посадила братьев на землю, а потом с размаху упала на меня, и заорала: «Я вас, падлы, поубиваю! Я же просила легонько!»

Было дело, потом с этими братьями встречались, пиво пили. Ржали над собственным идиотизмом.

А в военные иностранные языки меня не взяли. Один тамошний источник сказал мне по-тихому: «У тебя слишком внешность заметная. А нам неприметные нужны».