Не ворошите старую грибницу. роман

Степан отложил винтовку, снял пиджак, затем рубаху. Разорвав её от подола, крепко стянул самодельными бинтами прямо через штаны рану. Кость пуля всё-таки по касательной задела, пробив икру навылет. Опираясь на винтовку, Степан встал:

– Эй, ты, Аника-воин! Вставай, поможешь мне.

– Помогу, Степан! Конечно, помогу! От несознательности ведь это я, по принуждению! – тряс реденькой бородёнкой Влас.

– Как я стреляю, ты убедился. Сейчас пойдёшь и поймаешь вон ту лошадь. Мою убитую выпряжешь, а эту впряжёшь.

Скородумов послушно посеменил выполнять приказ. На удивление, гнедой жеребец, запутавшийся в поводе, легко дал себя поймать. Влас поднатужившись, перевернул телегу, одел на коня хомут, привязал постромки.

– А тут ящики какие-то, Стёпа, выскочили из повозки-то. Так я их обратно загружу, да?

– Грузи, грузи. Да, вот ещё что. Оружие собери и в телегу сложи. И солому тоже.

Опираясь на винтовку, Ситников доковылял до подводы. Хуторянин послушно выполнил все задания и, тяжело и сипло дыша, умоляюще уставился на своего повелителя:

– Отпустил бы ты меня с миром, Степан Егорыч! Прости за ради Христа! Век за тебя молиться буду, не губи только!

– Ладно, иди себе.

Ты себя сам уже давно погубил и не я буду тебе судья. Руки об тебя марать не хочу и патрон губить зазря.

Влас, не двигаясь с места, долго стоял и смотрел вслед удалявшейся повозке, не веря своему счастью: «Живой остался! Бог ты мой, сколько натерпелся страхов, а ведь живой!» – слёзы лились по морщинистым щекам, каплями скатывались с волосёнков бороды и усов в песчаную петрушинскую степь.

И только заметив на верху противоположного склона балки красные ленты на шапках невесть откуда появившихся дозорных, засеменил без оглядки к хутору.

– Это ты что ли, Степан Егорович, канонаду тут устроил? И нам стрельнуть не оставил?

– Чудом, братки, вылез из переделки! Думал, всё, крышка!

– Так это ты со страху что ль? – загоготали бойцы. – А это кто там улепётывает?

– Да это из местных один.

Он-то мне и устроил эту развесёлую встречу! Так, по несознательности, говорит. По принуждению. Нехай бежит.

– Эт-т чтой-то ты, Степан Егорыч, к контре такую доброту проявляешь? Нет, не бывать по твоему! Не позволю, чтобы беляцкая сволочь спокойно землю топтала! Сунцов, а ну-ка, разберись с дядей!

От дозора отделился молодой боец в буденовском шлеме и, пришпорив пёстрого сивого жеребца, запылил галопом Власу вдогонку.