Не ворошите старую грибницу. роман

Что ты сразу «кто»?

– Ты так уверенно меня убеждаешь! Я даже подумал, что у тебя на примете кто-то есть в твоём родном Воронеже. Поэтому и тянет тебя к мамке.

– А ты не фантазируй! Сам-то жениться собрался, только когда генералом станешь?

– Гм-м, – хмыкнул Григорий.

– А ты не знаешь. Почему в колхозе клуб только по субботам и воскресеньям открывают?

– Работает молодёжь, некогда летом гулянки устраивать. В других колхозах вообще выходных не бывает, а здесь хоть в воскресенье дают людям своим хозяйством позаниматься.

Про отдых не говорю. Разве что зимой. Бывает, у кого-нибудь молодёжь и в другие дни собирается на хате, но как тут, не знаю.

– А в следующую субботу пойдём в клуб? Я обещал паренька научить на аккордеоне.

– А больше ты ничего никому не обещал?

– Кх, кхы, – пришла очередь закашляться Ивану, – а ты против что ли с теми девчатами ещё встретиться?

– А я тебе откровенно скажу. Катя мне понравилась. Видно, что не избалованная девушка. И красивая. Ты видел, какие у неё глаза? А косы?

– Ну, Люба тоже не дурна! Сравнения тут, полагаю, неуместны.

По трепещущим крыльям палатки крупными каплями забарабанил дождь. Гроза методично вела артиллерийскую подготовку, при этом большинство ребят, уставших за день, истосковавшихся по родным местам, спали безмятежно и крепко.

– Как думаешь, до утра дождь кончится?

– В этих местах только поздней осенью затяжные дожди бывают. Завтра и следа не останется от этих капель.

Друзья притихли, погружённые в свои мысли, воспоминания и лёгкие, слегка наивные мечты.

Когда ровный шум дождя окутал палаточный лагерь, все, кроме дневального, уже никак не реагировали ни на льющийся с небес поток, ни на раскаты грома. Разбудить красноармейцев могла лишь привычная для солдатского уха команда: «Подъём»!

* * *

Петрушинские собаки, напуганные грозой, притихли, забившись в свои будки. Темнота поглотила улицы, дома, деревья в саду и поросшие осокой и камышом берега Иловли. Попрятались в гнёзда ночные птицы.

Громыхал незакреплённым ведром колодезный журавль да поскрипывали, раскачиваясь из стороны в сторону деревья.

Сердитый ветер обивал с яблонь тронутые червоточиной и торопливой спелостью плоды, и гулкий стук яблок осыпал землю.

Тук-тук, скрип-скрип, тук… По тёмному стеклу кто-то осторожно водил сухой веткой, настойчиво пытаясь достучаться. Ночной гость, одетый в намокший брезентовый плащ с капюшоном, зорко посматривал, пригибаясь, по сторонам.