Смерть волкам. Книга 1

Дряблая кожа шеи нависала над туго застёгнутым воротником, ветер слабо шевелил тонкие, молочно-белые волосы, руки и лицо покрылись старческими пигментными пятнышками, но чёрные глаза были умными, цепкими и быстрыми, как у подростка.

– Доброе утро, господин Нармин, – проговорил Ригтирн. Господин Нармин был учителем математики и физики в школе Хорсина.

– Доброе утро, – сказал учитель резким и бодрым голосом, похожим на крик какой-нибудь птицы. – Могу я пройти?

– Да, конечно, – Ригтирн подался назад. Господин Нармин зашёл в сени быстрым и уверенным шагом, как к себе домой, прошёл на кухню и без всякого приглашения сел за стол.

Ригтирн, вошедший следом за ним, остался стоять напротив, как провинившийся школьник. Он не стал предлагать Нармину чай: тот заходил как минимум раз в несколько недель и всегда отказывался от угощения, заявляя, что у него ещё много спешных дел. Оставалось только удивляться такой энергичности в столь пожилом возрасте: говорят, господин Нармин начал учительствовать лет за десять до революции 1956 года. Правда, в те времена в сельские учителя зачастую шли мальчики не старше шестнадцати-семнадцати, но всё же цифра получалась внушительная.

– Я к вам по делу, молодой человек, – начал старичок.

«Я уж знаю, по какому ты делу, – уныло подумал Ригтирн.

– На днях я провёл контрольную у седьмых классов. Ваша младшая сестра получила за неё единицу. В прошлом году у неё были одни двойки, стало быть, к восьмому классу она планирует скатиться на нули, – Нармин всегда говорил так, будто вот-вот рассмеётся, хотя в его словах (по крайней мере, сейчас) не было ничего смешного.

 – Между прочим, это была совсем не новая тема – просто повторение того, что мы проходили в прошлом году. Ваша Веглао написала эту работу хуже всех в классе. А теперь, когда у неё начнётся физика, я просто не знаю, что делать!

– И я не знаю, – устало проговорил Ригтирн, покачав головой. – Я помню, когда она только-только пошла в школу, учительница её очень хвалила. Она часто говорила маме: «У вас такая умненькая девочка! Такая способная!» – Ригтирн нахмурился и ненадолго замолчал, а потом тихо проговорил:

– Вы понимаете, когда всё это случилось, Веглао стала сама не своя.

– Я, конечно, понимаю, но согласитесь, что пять лет – достаточный срок, чтобы оправиться и вернуться к жизни. Знаете, когда я только начинал работать, у меня в классе у большей части ребят отцов поубивали на войне, а младшие братишки и сестрёнки пухли с голоду.