Шпага испанского типа (сборник)

Он неуверенно покружил по поляне, чувствуя себя здесь лишним, и не найдя Витька с Анатолием, направился в посёлок. Он снова размышлял, как провести день. Можно вернуться на «Волочаевск», можно исследовать окрестности Зарубина – он слышал, где-то неподалёку полузатоплены деревянные шхуны. А можно… Дерзкая мысль пришла ему в голову. Он нащупал в кармане паспорт, под обложку которого была спрятана синяя пятирублёвая бумажка – всё его состояние.

Неожиданный окрик заставил его вздрогнуть:

– А ну вперёд, падла!

На дороге, кроме него и человека впереди, никого не было.

– Ждёшь, свалюсь, карманы проверить? Вперёд, падла! На десять шагов!

Пьяный сверлил его взглядом, качаясь, ждал, когда юноша скованной походкой пройдёт вперёд. Затем он продолжил ругать своего дружка:

– Когда ты отрубился, я ночь сидел с тобой! Мне говорили, иди, что с ним будет! А я – нет! Я друзей не бросаю!

Окрик пьяного не испугал, но усилил в душе чувство неприкаянности.

Он пошёл напрямик, через территорию рыбокомбината, обозначенную кое-где остатками забора. Там магически притягивал взгляд пугающе – чёрный остов «Ивана Гноинского», малого рыболовного сейнера. Точно высосанные останки гигантских жуков беспорядочно разбросаны перевёрнутые деревянные посудины. Лишённые обшивки белеют рёбрами шпангоутов, словно скелеты доисторических животных. В полном одиночестве бродил он по свалке судов, гадая, как далеко заходили они в море, много ли поймали рыбы, кто ходил на них и где теперь эти люди.

На перешейке его нагнала машина. Обогнав, она вдруг остановилась и, словно что-то надумав, стала приближаться задним ходом. Грузовик поравнялся с ним.

– Садись, корешок, подвезём! – высунувшись из открытого окна, приветливо произнёс водитель, крепкий, с пышными усами, пышными кудрями и бычьей шеей. Шляпа с загнутыми полями делала его похожим на ковбоя.

Повинуясь чувству благодарности, юноша перемахнул через борт. У кабины на ящиках сидели две женщины. Одна, толстушка с круглым лицом и грустными глазами, улыбнулась и потеснилась на ящике, освобождая место. Он отрицательно закрутил головой, сел на корточки на почтительном расстоянии от женщин.

Ветер грохотал в ушах, норовил задрать подолы платьев, а женщины пели, не обращая внимания на ветер.