Ибо богиня

Все остальные однокурсники, прислушавшись к рекомендациям кураторов, носили или короткие причёски, или очень короткие.

(«Вы – воины, вы будете стоять на последней линии обороны, – говорили всем. – Вы сами выбрали себе этот путь. Затраты времени на уход за волосами – непроизводительны. А красоваться перед кем-либо первые два года у вас желания не возникнет. Это мы вам гарантируем».

Татьяне сказали то же самое, только Вера Игоревна добавила что-то про шоу матери, только Дмитрий Олегович тайком, словно в последний раз, словно прощаясь, оглядел её косу и чуть вздохнул.

То же самое сказали и Марии, только капитан, стараясь не задерживать взгляда на её гриве, сочувственно добавил «Машеньке», что ей и так будет тяжело, а лишние десять-пятнадцать минут на сон иногда просто спасают.

«Ничего, я справлюсь», – сжала зубы Машка.

«Я боюсь, меня мамочка заругает, а папочке печально будет», – застенчиво улыбнулась Танечка).

На первом курсе добрая половина занятий проходила «в поле». Уберечь волосы на них не было никакой возможности.

В результате, все остальные девчонки после душа уже разбредались по спальне, а эти двое, не глядя друг на друга, всё ещё переводили казённый шампунь. Девчонки уже спали, а они, не глядя друг на друга, ещё проделывали ритуальные сто расчёсываний.

Зин как-то попробовала Тане помочь. Через минуту в душевую ворвалась куратор: «А ты, оказывается, не выложилась ещё?» – и выгнала помощницу на плац.

Больше Татьяна подругой не рисковала. В «Рыжей Розе» урок поняли тоже.

(– А если кто из них сдастся?

– Нет, – поджала губы майор. Не будь другой – может, и постриглись бы, а так… Как две собаки на двух копнах сена.

– С чего сарказмы? Кажется, понял: у тебя тоже были… и не меньше, наверное…

– Были.

– А потом…

– А потом на спарринге, на третьем курсе один ублюдок намотал косу на руку и…

– И что с ним стало?

– А ничего.

– Совсем?!

– Наставник предупредил: что с парнем случится – со мной будет вдвое, а на причину он смотреть не будет.

– У тебя ж, вроде, Сидорыч был?

– Сидорыч.

– Я б поверил.

– Вот мне и пришлось поработать ангелом-хранителем.

– Долго?

– Две недели.

– А потом?

– А потом мы стали официальной парой.

– Он сумасшедший?

– Сидорыч его о том же спросил.

– И что бедный придурок ответил?

– «Я хочу её.

«А ты? – спросил Сидорыч меня.– Смотри в глаза! Говори честно!

«И я хочу его, – честно глядя ему в глаза, ответила я.