Ибо богиня

Можно бы, просто-напросто, убить сутки и насобирать килограмм десять-пятнадцать ягод – больше ему не донести – вернуться в холд и сделать маленький бизнес… Но он пробивался сюда не за мелочью… (Да и кто ж ему позволит бродить по долине двое суток?!) Хотя небольшой контейнер для ягодок он из рюкзака вынул и на пояс себе прицепил – на ходу горсть-другую кинуть времени много не займёт.

Всё, как описывалось: рядом с устьем ручья, рядом с последним водопадом – скальный выступ, не тронутый растительностью, и на нём остатки древнего капища.

И вход в пещеру. В пещере тоже может быть что-нибудь интересное, но для него сейчас и тамошние находки были бы в мелочь. Главное – само капище. Главное – жертвенный камень. И идол…

Камень он видел отчётливо – плита… два двадцать на метр сорок восемь… красноватая, словно бы из земного известняка. Плита достаточно ясно выделялась на грязно-сером фоне, а вот идол… Всё как описывалось: увидеть издали невозможно, только на месте, «почти на ощупь».

Площадка пятнадцать на двадцать пять… Он бы прощупал. Но… И об этом тоже предупреждалось: «ты не пройдёшь».

Потому что во-он там, прямо напротив него, на границе первой трети долины, на склоне, есть ещё одна площадка, лишённая растительности, есть даже нечто вроде ещё одного жертвенного камня! – и ещё одна пещера, но в ней не капище – в ней логово. Логово тигрозавров. Папа тигрозавр, мама тигрозавриха и тройка очаровательных годовалых тигрозавряточек.

На него, на Блейка хватило бы и одного из них – что из взрослых, что из малышей. Потому что и в самом маленьком – уже килограмм семьдесят мышц, костяных наростов и зубов. А чтобы из арбалета без самонаводки попасть в глаз, когда эта зверюга на дистанции прицельного огня – то есть, когда эта зверюга прыжками, покрывающими метров по шесть-семь, несётся прямо на тебя, нужны не его, Блейка, глазомер и не его, Блейка, нервы. А когда зверей пятеро… Долина перестаёт быть «тихой».

Если бы можно было устроить лагерь и подождать – недели две или месяц, может, два… Ну, максимум, три месяца… До первой течки после родов взрослой самки, когда вспыхивает всеобщая драка, и детёныши убиваются-изгоняются: одного, молодого самца, убивает «папа», «мама» чаще всего кончает какую-нибудь самочку, а оставшиеся, в данном случае – оставшийся – успевает сбежать (отнюдь не всегда – а только в 65%).