Ибо богиня

Во время второй мировой войны англичанам в плен попалось несколько немецких летчиков. Англичанам требовалось добиться информации о неких военных тайнах. Немцы стояли насмерть. Тогда в промежутках меж тяжёлыми допросами одних из них стали расспрашивать о разных, абсолютно не секретных мелочах: о занавесках в спальнях, о том, что курит командир, о кличках официанток. И все эти сведения вываливали последнему: да мы и так всё знаем, да у нас там свой человек, да просто от нас командование ещё один, независимый источник информации требует.

Мы ж тебе, дураку, смягчающие обстоятельству к суду подкидываем. Он сдался, – майор ещё раз оглядела строй, Татьяне вдруг привиделись на ней чёрная форма, высокие сапоги, молнии в петлицах, а в руках стек… Девчонка прикусила губу и отогнала бредовое видение.

– Итак, ничего никому. Впрочем, данную фразу озвучивать традиционно разрешается. И всё, и больше ничего! Можете уточнить дотошным: никаким друзьям-подружкам; ни папе с мамой; ни дорогому дядюшке, ни любимой тётушке; ни братьям, ни сёстрам, – она остановилась перед Давыдом, лениво улыбнулась.

 – А для особо хитрых: кузен Георгий может не относиться к друзьям, но к братьям, хоть он и троюродный, относится однозначно.

На лице Давыда не отразилось ничего. Глаза по-прежнему смотрели строго перед собой, тонкие губы были по-прежнему плотно сомкнуты, руки прижаты к бокам, грудь – колесом.

Грудь – колесом, в плечах – сажень, в глазах – двадцать вёдер карих искр!

– Откомментируй! – потребовала начальница.

– Георгий – не друг, а мой брат.

Троюродный, – разочарование прослушивалось отчётливо.

«Как она его!» – подумала рыжая Мария.

«Как она его…» – подумали почти все.

«Как он её! – подумала Татьяна. – И ведь вот так, капля за каплей…» – и, неожиданно для себя, чуть скривила губы.

– Стехова! – капитан не прохаживался вдоль строя, он сидел перед мониторами.

– Я!

– Плюс двадцать баллов в следующий семестр за анализ текущей ситуации.

– Есть двадцать баллов!

– Стехова! – майор на неё даже не взглянула.

Она по-прежнему, словно бы пересчитывала шальные искорки, и те гасли – одна за другой.

– Я!

– Минус пятьдесят баллов в следующий семестр. Откомментируй.

– Дура я, – тихо откомментировала Таня.

– Стехова! – улыбнулся капитан.

– Я!

– Плюс тридцать баллов за адекватность.

– Есть тридцать баллов.

– Стехова.

– Я.

– Минус пять баллов за несдержанность. Откомментируй.

– Да я сама не знаю, с чего это я не сдержала улыбку.