Черёмуха душистая. Рассказы

Отца твоего всю жизнь любила. Любила и ненавидела. – Мамы не стало – к черёмухе его ревновала. – Почерневшие веки прикрыли впалые глаза, из которых выкатились две сиротливые слезинки. – Папину-то черёмуху по моей просьбе ночью спилил племянник мой, что приезжал из города.

У Светланы от такого признания закружилась голова – хорошо, что ухватилась руками за спинку кровати.

– Знаю, что не простишь, – после минуты молчания продолжила Антонина. – Но ты – добрая. А больше обратиться мне не к кому: вызови племянника, адрес на столе.

Светлана взяла листок, посмотрела на Антонину и, не сказав ни слова, ушла.

Жизнь шла своим чередом, и не без радости: внук родился, Иваном назвали. И ещё ждала Светлана чуда, оно и произошло: третий раз возродилась черёмуха, выпустив свой тонкий росток.

– Бабушка! Черёмуха, наконец-то, зацвела! – радостно сообщил однажды подросший внук.

– Берегите деревце, внучок. Счастье и любовь теперь вашей семьи оно будет охранять…

«Известно: добро рано или поздно побеждает зло.

А как уживаются любовь и ненависть? Или это не любовь вовсе?» – печально размышляла Светлана.

Неоконченное танго

– Алло, – произнесла я в трубку телефона в ответ на поздний звонок.

– Здравствуйте, – ответил женский голос с хрипотцой. – Мне нужна Светлана Хомякова, услышала я свою девичью фамилию.

«Далёкий голос из детства, – мелькнуло у меня в голове. – Кто же это? Кто?»

– Я Вас слушаю, – ответила с замиранием сердца.

– Светик, это я – Галя Гурьянова.

Помнишь меня?

– Галочка! Конечно, помню. И теперь узнаю твои нотки в голосе! – восторженно закричала я в телефонную трубку своей однокласснице. – Светочка, через две недели, пятнадцатого июля, собирается наш выпуск. Сорок лет прошло, как мы закончили школу. Приезжай. Заграница теперь тебе не помеха: ты в России. Может быть, в последний раз увидимся. Ты меня и не узнаешь: я стала толстой и старой.

– Галочка, представляю тебя красивой, белокурой, пухленькой девочкой. Я приеду, я приеду, я обязательно приеду, – слёзы переполнили мои глаза…

«Боже мой! Сорок лет – целая жизнь.

А я таки не сумела за эти сорок лет ни разу побывать на встрече со своими одноклассниками: то маленькие дети, то жизнь за границей, маленькие внуки, проблемы мужа. Наконец, я могу распоряжаться собой. А мне уже пятьдесят восемь – старуха», – рассуждала я, медленно подходя к зеркалу. Оглядев придирчиво своё отражение во весь рост, вспомнила свою бывшую коллегу—одногодку.