Обрученные судьбой. Книга первая. Великий развал

 – Солнце еще высоко! Неграм на плантации отдых не светит…

На небольшом удалении выделенные из составов огневых расчетов бойцы разгружали машину с боеприпасами.

– Осторожно, мать твою…

– Как долбанет, вмиг до Америки «рыбкой» долетишь…

Отдельно они выкладывали осколочно-фугасные снаряды ЗОФ45 с дальностью стрельбы на 24700 метров и активно-реактивные снаряды 3ОФ61 с радиусом поражения до двадцати девяти километров.

– Выложить возле орудий…

В походной палатке-шатре с красными крестами в белых кругах сестричка Настенька накладывала повязку на рану бойца.

Солдата из боевого охранения задело, когда ребята возвращались с передовых позиций. Санек подорвался на противопехотной мине в поле, где еще накануне все представлялось «стерильно» чистым…

– «Чехи» совсем нюх потеряли! – начальник штаба дивизиона возмущенно стукнул кулаком по откидному столику. – Скоро у нас по огневой позиции начнут шастать, как у себя дома! Хан вернется, головы всем открутит, скажет, что так и было оно от рождения…

Корчась от боли, боец расширившимися глазами взирал на свою туго перетянутую резиновым жгутом ногу, на раздробленный обрубок ступни, которая по воле злого рока осталась без пальцев.

– Потерпи, миленький! – чуть не плача, уговаривала его сестричка, доставая одноразовый шприц-тюбик. – Потерпи же, Санек! Все будет хорошо! Ты еще на свадьбе станцуешь! – натянуто улыбалась девушка.

Кровотечение из раны заметно замедлилось. Но темно-бурое пятно на повязке расплывалось, густо пропитывая ее тошнотворно пахнущей массой.

– Ты мне… покажи! – через силу разлепились его побелевшие и потрескавшиеся губы. – Никому не скажу! Помру, останется мне, что на том свете вспоминать…

– Типун те на язык! – всполошенно вскрикнула Настенька, а сама быстренько оглянулась на зашторенный вход.

Торопливые девичьи пальчики со следами былого маникюра на коротко остриженных ногтях со стыдливой неловкостью расстегнули непослушные пуговки, широко распахнули ворот.

– Смотри! – отчаянно выдохнула девушка. – Ты еще поживешь! Не смей думать о смерти! Я еще приеду к тебе на свадьбу!

Шершавыми подушечками огрубевших на войне пальцев солдат опасливо дотронулся до нежной плоти, коснулся сморщенного соска. По его обветренной щеке одиночно покатилась благодарная слеза.