Родня

Сквозило, как на пустыре. Старики ещё сопротивлялись, не хотели тратить деньги. Всё, что зарабатывали, отдавали внукам и детям.

– А внуки и дети слепые? – Беляк показал рукой на дом. – Или вон тот залатанный кусок крыши не бросается в глаза?

– Резонный вопрос, – Виноградов выгружал сумки из машины. – Задай его им при допросе.

– И поверь, задам! – Беляк вопросительно посмотрел на товарища. – Допросе? Ты думаешь, здесь замешана родня?

– Я пока ничего не думаю. Но под подозрением все. Все без исключения.

Полковник подхватил сумки и уверенной походкой зашагал в сторону крыльца.

Перед входной дверью он остановился и еле заметно перекрестился:

– С Богом, – прошептал он и открыл дверь.

В доме вовсю работали сотрудники милиции. Видно, звонок из столичного управления в местное РОВД сделал своё дело: количество правоохранителей было в разы больше, нежели их можно было бы наблюдать на обычном вызове. Эксперты тщательно изучали оконные рамы в надежде найти место проникновения преступника в дом.

Но следов взлома не было. Аналогичная ситуация была и со входной дверью.

– Чисто, – сказал капитан, обращаясь к коллеге майору, – преступник не мог проникнуть ни через окно, ни через дверь.

– Остаётся два варианта: либо старики забыли закрыть дверь, либо у преступника был ключ.

– Второй вариант кажется мне более вероятным, – размышлял капитан.

– Почему?

– Дочка потерпевших сказала, что они были очень внимательны и всегда закрывали дверь, даже днём.

– Может, забыли. Ты только подумай, им было за восемьдесят! В таком возрасте можно забыть, как тебя зовут.

Сегодня помню, завтра не помню. Мне тридцать три, а я уже забыл, что я ел на завтрак!

– С такой памятью ты в следующем году точно не пройдёшь медицинскую комиссию.

– Тьфу на тебя. Не каркай. Мне ещё служить и служить! – майор стряхнул пылинку с кителя.

Капитан ухмыльнулся и вышел из комнаты.

– Разрешите мне осмотреть трупы? – полковник обратился к сержанту, который как раз упаковывал тела.

– Конечно.

Полковник в последний раз взглянул на своих тётю и дядю. Таких родных и любимых. На их морщинистых, потрёпанных временем и тяжёлым трудом лицах, читалось спокойствие. Умирать им было не страшно. Скорее всего, они так и не поняли, что наступила смерть. Иван Фёдорович наверняка подумал, что провалился в глубокий сон, а Тамара Ильинична решила, что очередной кошмар одолел её сознание.

Александр Петрович почувствовал тёплую руку друга, упавшую на его плечо.