Родня

Она знала, что мать всегда её поддержит, будь даже она тысячу раз не права. Именно поэтому двадцатишестилетняя девица так и не научилась до сих пор мыть посуду, варить кашу и стирать свои колготки.

– Дядя Саша, тётя Алла, Настя и Оля, – прищурив один глаз и нахмурив брови так, что на лбу образовались складки, вслух проговаривала Ксения. – Всё правильно?

– Да, только Оля с семьёй живёт в Санкт-Петербурге. Дома тебя ждёт Настя, это твоя троюродная сестра!

– Бред какой-то! Троюродная сестра! Какая она мне родственница? В ней три капли моей крови!

Если бы Настя только могла представить себе, какая встреча состоится буквально через несколько минут, она с радостью сцедила бы эти три капли крови назад своей сестре, только бы не именоваться больше с ней родственниками.

Перед входом в подъезд Ксения бросила сумки в кашицу грязного снега и, закинув ногу на поручень, предназначенный для детей, вытерла прилипший снег с песком с подошвы ботинок.

– Па, ну возьми сумки! Тяжело же! Мне ещё рожать! – сказала она.

Владислав Иванович под прицельным взглядом супруги поднял сумки и, затаскивая их в подъезд, подумал о том, что вряд ли он когда-нибудь дождётся внуков. Так как для начала нужно было выдать это лохматое сокровище за кого-нибудь замуж.

Остановившись на секунду, он ещё раз взглянул на дочь, которая шла налегке и не придержала дверь родителям. Он грустно вздохнул, осознавая, насколько точно предсказал будущее единственной кровиночки.

Лифт неспешно путешествовал по этажам, то и дело останавливаясь и подбирая новых пассажиров.

Ксения нетерпеливо трясла ногой, периодически постукивая новым сапожком по свежевыкрашенной стенке подъезда. Лифт как будто испытывал терпение долгожданных гостей, сделав очередную остановку на втором этаже.

«Убогенько, – осматриваясь по сторонам, думала Наталья Васильевна, – чувствую, это будут ещё те выходные! Если бы не этот именитый экстрасенс-целитель, ноги бы моей не было в этом грязном городе. Всё ради дочери!» – она с любовью посмотрела на Ксению.

– Мам, глянь, у них занавески на дверях в подъезде, – выйдя из лифта, с пренебрежением сказала Ксения, – вот людям заняться нечем! Только лишнюю пыль собирают, а мы потом этим дышим! Ты ведь всегда говорила, что всё это лишние пылесборники!

– Дорогая, это они повесели ради красоты! Надо же хоть чем-то скрыть убогость этого жилища. А теперь закрой свой ротик и надень улыбочку. Вот их дверь, – она легонько потеребила дочь за щёки, заставляя её улыбнуться.