Любовь зла

В итоге я убил еще около получаса на то, чтобы научиться хоть как-то перемещаться в пространстве, не падая мордой в песок. Но наконец, я победил бестолковую змеюку и, взмахнув крыльями, взмыл ввысь с целью оглядеться и сориентироваться на местности. Что ж, хоть какая-то польза от оболочки! Сделав пару кругов в небе, я опустился обратно на бархан, осмысливая полученную информацию.

Выяснилось, что с координатами я ошибся не так сильно, как с направлением. Поселение люммов пестрело, говоря по-человечески, в получасе ходьбы от места моего появления.

И если бы я двинулся не вперед, а назад, то не пришлось бы сейчас соображать, а как, собственно, в этом вместилище мне войну-то теперь провоцировать? Вселиться в люмма теперь проблематично: у меня нет возможности сменить оболочку без побега из этого мира. Разве что со смертью существующей. Поэтому, за неимением других вариантов, я полетел к народу, искренне надеясь, что они с перепугу змеюку грохнут, вернув меня к исходному плану.

Поселение люммов представляло собой хаотичную россыпь разноцветных шалашиков, причем, территория его ничем не огораживалась.

При более пристальном рассмотрении оказалось, что обтяжка кособоких жилищ тканная, и этот факт наводил на мысль о существовании торговых отношений с браргами. Ибо как-то не думалось, что люммы самостоятельно смогли изобрести ткацкий станок. Хотя кто его знает? Я давненько в этом мире не был.

Как это ни странно, но никого из племени мне на глаза не попалось.

Я даже подумал, а не брошена ли деревенька? Однако стоило подлететь и опуститься на землю в центре между шалашами, как из них выглянули хозяева. Ну конечно! Как я мог забыть? В этом мире сейчас ночь, если переводить на земную терминологию. Хоть все вокруг и залито светом, но тем не менее: пока в небе фиолетовая звезда, все спят. Когда же она перейдет в иную фазу и покраснеет, тогда будет «день».

Люммы между тем не торопились выскакивать из своих жилищ с оружием в руках и воинственными кличами.

Они просто смотрели на меня, не двигаясь с места. А я смотрел на них. В гляделки мы играли около десяти минут, причем, у меня начала неметь шея. Оказалось, очень неудобно стоять, выгнувшись дугой, держа голову высоко над землей. Решив сменить позу, я чуть взмахнул крыльями. И не зря. В ту же секунду племя высыпало из своих шалашей и, рухнув на колени, стало буквально биться лбами о землю, вздымая вверх тучи пыли вместе со всеми парами рук.