Истории разных эпох. Сборник рассказов

Лена все меня подстрекает, а я не решаюсь никак.

Настя вольна не по годам. Теперь её мнение главное, хотя всего семнадцать. А нам что делать? По большей части приходится соглашаться. Не переубедить молодёжь, что жизнь – это не картинки в журнале, и смысл её – не игра: кто краше да статуснее. Может, все-таки дойдёт до них, что дела и поступки определяют человека! Ну да ладно, все приходит со временем, с годами. Дело родителей – приучить к культуре, так сказать – сохранить нравственный код, а там может и людской род спасётся.

Дочь учит меня пользоваться интернетом, но пока тяжеловато даётся – все не разберусь до конца. Надеюсь, следующее письмо настрочу через него, только электронную почту свою напиши.

Как жизнь? Пиши! Буду ждать!

Пашке и Игорю привет от меня.

Рад, что Пашка добрый, умный. Это сам Бог наградил вас славным сыном: не родной телом, но родной душой.

Целую всех!

_____________________________________________Твой брат Сергей».

Паша дочитал письмо, хотел было вернуть его на место, но что-то внутри защемило – у сердца, да так сильно! Он решился прочитать последние строчки ещё раз.

«Не родной… не родной… не родной…», – отзывалось эхом. Глаза округлились: «Не может быть!.. Ошибка!.. Нет, не ошибка!.. Не может быть!».

На кухню зашла мама. Паша с таким отчаянием посмотрел на неё.

– Я … не родной?.. – дрожащим голосом спросил он.

– Ты родной! Дядя ошибся! – сказала мама, прикрыв рот ладонью, и тут же, как подкошенная, присела на стул у стола.

Но Паша понял по испуганному виду мамы: это правда!

– Почему вы мне не сказали? Все знают, а я нет! Наверняка за спиной все смеются надо мной… – его глаза налились слезами.

– Сынок, никто не знает! Только дядя, да я с твоим папой, – быстро произнесла мама. – И ты… ты тоже знал. Тебе четыре было, когда мы усыновили тебя. Ты все понимал тогда. Просто ты забыл!

Паша глубоко задышал, не справляясь с волнением. Утёр глаза, бросил письмо на стол и быстрым шагом ушёл к себе. В комнате он сел на кровать и, не зная, что делать, просидел неподвижно минут пять, периодически вытирая слезы и шмыгая носом.

Затем он встал, взял в руки рюкзак, закинул туда спортивные штаны, футболку и кеды. Вышел из комнаты, тихо прошёл мимо кухни: мамы видно не было. Быстро надел куртку и ботинки.

– Я ушел на тренировку! – крикнул он, прежде чем закрыть дверь.

– Сынок… – услышал он голос мамы, захлопнув дверь. Мама ещё что-то сказала, но за дверью её слов было не различить.