Блеск

Шаржированию подверглись работы мастеров самых разных культур и эпох: от Боттичелли до Уорхола, от Репина до Хасигути Гоё. Труднее всего поддавались имитации произведения русских художников. Изображённые ими лица передавали эмоции, уловимые лишь наиболее тонкими натурами: ярость, разведённая любовью, агапэ[5 - (от греч. agape) любовь к ближнему.], оттенённая отчаянием, призрение, обрамлённое страхом. Анна с головой ушла в искусство. Сколько времени, сколько сил ушло на то, чтобы подобрать натурщиков с подходящими пропорциями и похожими чертами лица, чтобы изготовить идентичную одежду, отрегулировать освещение, создать околдовывающие декорации, переносящие зрителя в неопределённую сферу между миром фотографий и миром живописи.

И всё насмарку. Восторженный отзыв выставка получила лишь от одного искусствоведческого журнала, признавшего проделанную работу «новаторским подходом к забытому виду творчества». В целом же, цикл «живых картин», вопреки всем ожиданиям Анны, остался незамеченным. Мир вокруг снова потускнел. Но самое страшное случилось позже…

– Чудесно, это чудесно!

Мужской голос, прозвучавший где-то за спиной, не сразу вернул погрузившуюся в воспоминания Анну к действительности. Когда же она поняла, что обращение было адресовано ей, то плавно обернулась. Взору предстал среднего роста мужчина с арабской внешностью (орлиный нос, тучные брови), облачённый в светлый костюм и белую гутру[6 - Мужской головной убор в виде платка у арабов.], явно свидетельствующую о принадлежности оного к эмиратским миллиардерам.

– Простите?

– Ваши фотографии… Они ведь чудесны.

– Вам правда понравилось?

– Безусловно, безусловно.

Он подошёл ближе к вывешенным снимкам, потирая рукой небритый подбородок.

– Сколько стиля, сколько блеска. В них есть нечто, – он сделал паузу, подыскивая слово, – недосказанное.

– Фотографии всегда молчат. В этом их прелесть.

– Согласен. И всё же ваши особенные.

– Благодарю.

Анна улыбнулась и перевела взгляд на свой бокал шампанского. Ну конечно.

Она не раз видела это загорелое довольное лицо на страницах журнала «Forbs». Джази-аль-Хилиль – нефтяной магнат, коллекционер, почитатель европейского искусства. Без его участия не проходил ни один крупный аукцион. Второй женой шейха стала английская актрисска, замеченная им на скачках в Йорке, о чём ещё недавно трубили все СМИ (один журнал даже разместил фотографию знаменитости на обложке с подписью «Qualis artifex pereo![7 - «Какой артист погибает» (лат.).