Охватить всё. Поиск

Елисей будто внимания не обратил на её слова. Её глаза и так всё выражали. Не понимал, за что к нему внимание такое. В её глазах светилась просьба, она боялась потерять то состояние свободы, что он ей подарил.

– Говоришь, дарю свободу, а сама готова быть рабыней.

– Только у тебя. Мне ничего не надо, только те мгновенья, что дарить умеешь. Хватит мне. Пусть будет, сколько будет.

– Странно!.. обычно замуж все желают выйти, даже от мужей сбежать готовы… или не достоин я?

– Достоин!.. ты достоин королевы, только знаю я, что для тебя важней свобода… даже важней любви, потому и хочу поймать хоть то, что успеваю.

– Умна!.. Приду вечером, раз объяснения не требуешь моих поступков.

– А если бы потребовала?.. – в надежде смотрела на него.

– Я сам не знаю, потому и объяснять не стану.

За разговором Елисей оделся незаметно, встал, ей помог подняться, как-то грустно посмотрел:

– Пойду я, Люда.

Перед выходом остановился и спросил:

– Как думаешь, почему меня мужики не жалуют?.

. не все же жёны купаться ночью ходят… – он улыбнулся как-то загадочно, – ты ведь женщина, знать должна.

Люда посмотрела на него по матерински, да и так была старше лет на пять…

– Скажу, а ты подумай. С тобой купаться не все ходят, разумеется, но все хотят… не обязательно с тобой, но чтобы вот так, свободно.

– А с мужем чё, сходить нельзя?

– Не знаю, – пожала плечами Люда.

– Чудно-о!.. а я то здесь при чём?.. никого вроде не вытаскиваю силой из постели, да и сам не прыгаю ко всем подряд?.

. Надо пить завязывать – подвёл итог.

– Понятно, что водка виновата…

Елисей понял, что она уже иронизирует, решил немного озадачить…

– Скажи, а ты могла бы от меня всю вселенную в дар получить?

Ответа ждать не стал, а вышел на улицу, которая встретила его утренней свежестью августовского дня, вымывая из сознанья всё похмелье. Первое, кого увидел, это своего отца на другой стороне улицы. Он шёл неспешно и осторожно, будто боялся, что кто-нибудь его увидит.

Понял, что ему стыдно за него, ведь в деревне всё и всем известно, а он ему отец. Опять у Елисея сердце заболело… «Они переживают, боятся за него». По своей молодости он ещё не понимал, как больно видеть неустроенность своих детей, но понимал и то, что он ломает в них, прежде всего, ту сложившуюся в деревне роль их семьи, фамилии, что им определили. Кто определил?.. Это не важно, он просто ломает, даже не задумываясь ни о чём.